они наехали на ухаб.
Оливер молчал. Он смотрел вперёд с мрачной решимостью на лице. Холли заметила, что он вцепился в край тележки, да так, что костяшки побелели.
Их тряхануло снова, и тележка покатила всё быстрей и быстрей. Холли обнаружила, что клонится вперёд. Они явно ехали под гору. Ерунда какая-то. Ведь в окрестностях никаких гор и холмов нет!
Быстрей, ещё быстрей! Волы трусили вперёд, их крепкие копыта с трудом поспевали за набранной скоростью. Один из волов фыркнул.
Мимо проносились окрестности. Сквозь туман Холли видела, что домов попадается всё меньше и меньше, а деревья становятся всё гуще и гуще. И сами деревья сделались другими. Не приветливые, подстриженные деревца, которые она так хорошо знала, а могучие великаны с развесистыми сучьями, тянущимися к самому небу. Под колёсами теперь был не асфальт, а земля.
Впереди над дорогой по-прежнему клубился туман. И они ехали прямо туда. Всё тело девочки тряслось и содрогалось вместе с тележкой, мчащейся в неведомую глушь.
Гектор вцепился в её руку и сжал до боли, и Холли не отняла руки, а сама вцепилась в брата не менее сильно. Другой рукой она изо всех сил держалась за повозку. Под ложечкой отчаянно сосало. Они неслись вниз с горы, точно камни в лавине.
А потом они встали.
Глава 7
ТЕЛЕЖКА ОСТАНОВИЛАСЬ ТАК РЕЗКО, ЧТО ХОЛЛИ ШВЫРНУЛО ВПЕРЁД, и какой-то миг она думала, что вот-вот вылетит из повозки. Но чья-то рука поймала и её, и Гектора. Это был Оливер, он явно заранее знал, что сейчас будет. У Холли вообще сложилось впечатление, что для него это всё обыденное дело и он это делает далеко не впервые.
Оливер спрыгнул с повозки, взмахнув всклокоченной гривой. Он обернулся, снял Гектора и поставил его на землю. Холли спрыгнула сама.
– Приехали! – сказал Оливер.
Холли огляделась по сторонам. Вокруг возвышался лес с громадными деревьями. Много-много деревьев – то ли ели, то ли пихты, то ли сосны, с длинными голыми стволами и колючими зелёными иголками. Туман развеялся, однако лес был такой густой, что вокруг царили сумерки, хотя ещё не стемнело. Земля под ногами была сырая и мшистая. В ветвях что-то зашелестело. Это оказалась белка. Она проворно убежала.
– Где мы? – спросила Холли. Ну как это мог откуда ни возьмись вырасти лес? Где их городок? И как попасть обратно домой?
Оливер опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с нею и Гектором.
– Я расскажу вам то, что говорю всем детям, которых привожу в Пряталки.
Голос у него сделался суровым и торжественным. Глаза остекленели, как будто бы Оливер грезил наяву.
– Выход есть, – сказал он. – Но вам отсюда не выйти.
Он словно бы очнулся и посмотрел прямо в глаза Холли.
– Отсюда ещё никто не уходил.
Холли занервничала.
– Но вы же говорили другое! Вы сказали, что мы сможем вернуться, если вступим в игру!
Оливер встал и отряхнул колени. Он снова сделался чрезвычайно деловитым.
– Начинается со счёта, – сказал он, кладя руку на край повозки. Похоже, он собирался сесть и уехать.
«Он что, бросит нас здесь?!»
– Слушайте счёт! – продолжал он. – У вас не так много времени на то, чтобы спрятаться.
Он сел на повозку.
– Постойте! – окликнула Холли. – Но куда же нам идти? Что нам делать?
Тут где-то в лесу прозвенел колокольчик. Один раз. Звон был глухой, как будто колокольчик замотали в тряпку. Ещё секунда – и колокольчик прозвенел снова. На этот раз дважды.
– Она идёт сюда! – сказал Оливер. Волы тронулись. Оливер смотрел на них странно: так, словно ему их было жалко. – ОНА идёт!
Он кивнул детям.
– Кто не спрятался – я не виноват.
И они с волами скрылись в лесу.
А колокольчик всё звенел и звенел. Три раза. Четыре. Пять раз подряд.
«Начинается со счёта», – подумала Холли. И внезапно всё сошлось. Счёт… Последние слова Оливера: «Кто не спрятался – я не виноват»…
Очевидно же!
– Гектор! – сказала она.
– Чего?
– Я понимаю, ты хотел сыграть со мной дурацкую шутку, – сказала Холли, – но почему ты выбрал именно прятки, а?
А счёт уже дошёл до двузначных чисел, и непрерывный трезвон колокольчика звучал как сигнал тревоги…
Холли развернулась на месте, пытаясь решить, что же делать. Кругом одни деревья, высокие и зловещие. Во все стороны, куда ни погляди – только мрак и неизвестность. Она просто не представляла, куда идти.
Трезвон смолк.
Внезапная тишина была пугающей. Теперь слышен был только шум ветра, шорох листвы да слабое попискиванье каких-то пичужек.
А потом где-то позади послышался тягучий, жалобный вой. Поначалу это больше смахивало на скулёж, но постепенно вой нарастал и крепчал. Вой был жуткий, призрачный, и что хуже всего – он был совсем рядом.
– Что это? – спросил Гектор.
– Бежим, – ответила Холли.
– Чего-чего?
Холли схватила братишку за руку.
– Бежим!!!
И рванула прочь, в тёмную чащу леса, волоча за собой Гектора. Она огибала деревья на бегу, не смея ни остановиться, ни перейти на шаг.
Впереди не было ничего: сплошные деревья. Негде было укрыться от той твари, которая издавала этот кошмарный вой. И девочка всё бежала и бежала вперёд, лихорадочно высматривая место, где можно спрятаться, укрыться.
– А-А-У-У-Ы-Ы-Ы!
Новый вопль сзади, на этот раз не жалобное стенание, а, скорее, душераздирающий рёв. Как будто неведомая тварь звала её и в то же время ревела от боли.
Холли оглянулась. И увидела вдалеке два глаза, горящие багровым огнём. Это были глаза охотящегося зверя, и смотрели они прямо на девочку. Холли понимала, что зверь её видит. Глаза твёрдо знали, что такое Холли.
Холли была добычей.
– Гектор, – сказала она, – полезай на дерево!
– Что-что?
Это было единственное, что пришло ей в голову. Что бы за тварь это ни была, а всё-таки она животное. И по деревьям лазить не умеет. Наверное.
Холли подтащила Гектора к старой кривой берёзе. На неё забраться проще, чем на стройные сосны, которых в лесу было больше всего. Однако же нижняя ветка всё равно торчала довольно высоко.
– Давай! – сказала Холли. – Я тебя подсажу.
Она наклонилась и сцепила руки. Гектор замешкался, и она рявкнула:
– Ну! Живо!
Мальчик упёрся ногой в её руки. Холли подкинула его вверх, он дотянулся до ветки, ухватился и оказался на дереве.
– Давай! – Гектор свесил руку, собираясь помочь сестре.
Холли встала на цыпочки, вытянула руки вверх, но не дотянулась даже до пальцев Гектора. Она попробовала подпрыгнуть – нет, не выходит. Она самую
