Читаем без скачивания Как живете, Караси - Евгений Козловский

Затем подошел к шкафу номер восемь и извлек папку номер четырнадцать. Открыл. Перелистал. Подманил Благородного:

-- Вашарука? Узнаёте?

Благородный Карась потянулся к папочке.

-- Не надо! -- профессионально остановил Полковник. -- Трогать -- не надо. Я вам почитаю. Вот, -- принялся листать, -- где это? Ага: "юс достаточной уверенностью заключить, что в подвергнутых экспертизе текстах безусловно"ю чувствуете, -- отвлекся, -- какое словцо? вы ведь филолог, не можете не чувствовать! -- и вернулся к документу: -- "юбезусловно отсутствует даже след таланта, так что мысли, высказанные в них, можно считать вполне авторскими и публицистическими".

Полковник шумно захлопнул папку, выпустив наволю легкое облачко тонкой книжной пыли.

-- И это, заметьте, не про Солженицына. Это про того мальчика, помните? Который навтором году погиб в лагере, в Мордовии?

-- Так ведь вы ж тудаего и засадили, вы! -- закричал Благородный Карась.

-- Не мы, положим, асуд. Но дело сейчас не в этом. Это, так сказать, наши проблемы. Нашию с Господом!

-- Вы еще и верующий?! -- несколько истерично хохотнул Благородный.

-- Не в этом! -- повторил-утвердил Полковник.

Благородный Карась прошелся туда-назад по бетонному полу не упруго-спортивною, как прежде, как еще несколько минут назад, ашаркающей какою-то, стариковской походкой и потянулся в карман затрубкой, закисетом, принялся набивать табак.

Полковник, краем глазанаблюдая процедуру, водворял папку номер четырнадцать в шкаф номер восемь, акогдаБлагородный Карась чиркнул спичкою, мягко сказал:

-- Воздержитесь, если можете, Дмитрий Никитович. У меня тут с вентиляциейю -- и пустил многоточие, подкрепленное жестом.

Благородный Карась раздраженно помотал рукою, гася пламя.

-- Но я мог в конце концов ошибаться! -- несколько запоздало, но с попыткой достоинствавозразил. -- И потом, там действительно с талантом былою

Полковник отрицательно качнул головою и тихо сказал:

-- Неужели ж вы не понимали, что означает для него такая экспертиза? И потом: писали-то -- не в журналю

Они не выдержали-таки, и получилась любовь. А сейчас, смущенные, приводили в порядок одежду.

-- Я ж говорила: ты сумасшедший, -- лепеталаВнучка. -- А ну как полковник услышал?

-- Не услышал он ничего!

-- Ага, не услышал! Он у меня знаешь какой Штирлиц?

-- Давон жею -- подошел Юношак окну. -- Его и в доме-то не было. Вон, видишь, с гостем прощается. Или не с гостем, аю как там у вас это называется?

Внучке, видать, так хорошо было после произошедшего, так тепло, так расслабленно, так нежно, что онадаже решилане обратить внимание наедкое "у вас", приблизилась, обнялаЮношу сзади. Полковник, действительно, прощался с кем-то у калитки.

-- Постой-постой, -- сказал Юноша. -- Это жею

Гость вышел, уселся в машину, заурчал мотор, вспыхнули галогенки.

-- Точно! Отец!

-- Кто?

-- Вон, -- кивнул Юношанаудаляющиеся хвостовые огни.

Внучказамерла -- таким жутким голосом произнес Юношапоследние слова, апотом вдруг расхохоталась:

-- Ты боялся! А они -- дружат! Или даже по делу!

Юношастоял, совершенно ошарашенный:

-- Но ведь этого же не может быть! чтобы у моего отца!ю С твоим дедом!ю

-- Ты подумал, что говоришь? -- обиделась Внучкаи отошлаот Юноши.

-- Не в том смысле, -- бросился он занею, но онавывернулась, смениланаправление. -- Просто этою невероятно.

-- Однако же факт! -- довольно жестко констатировалаВнучка, и тут понятно вдруг стало с очевидностью, кто ее дед. -- Полковник! -- крикнула, распахнув окно.

-- Не надо! -- испугался Юноша. -- Слышишь, не надо! Не надо у него ничего выяснять!

Полковник, стоявший перед тем в задумчивости, поднял голову.

-- Ну я тебя умоляю, -- продолжал шептать Юноша.

-- Ты про нас не забыл? -- пропелаВнучкаголосом счастливо-беззаботным. -Ну-кабыстро -- законьяком!

Полковник молчанаправился к кухоньке.

-- А мы покастол накроем, -- крикнулаВнучкавдогонку.

-- Спервая поговорю с отцом, -- пояснил Юноша.

-- Поговори-поговори, -- ответилаВнучкане без злой иронии и, взяв Юношу заруку, потянулавниз: -- Пошли знакомиться. Ароматически!

Черная "Волга" давно укатила, аиз подслеповатой "Тоёты" все продолжали наблюдать задомом, только к Джинсовому и Жесткоглазому прибавились -- назаднем сиденье -- еще трое: молодых, уголовных по виду.

Джинсовый сказал:

-- А что, если они там наночь останутся?

-- Значит, приедем завтра, -- отозвался Жесткоглазый.

-- За-а-втра-аю -- с сожалением протянул Джинсовый. -- Назавтрау меня дельце одно намечено.

-- Тогда, -- жестко ответил Жесткоглазый, -- без тебя.

-- Как без меня? Как, понял, без меня?! Я, падла, нашел, атыю

-- А ну-ка!.. -- убедительно, хоть и негромко прикрикнул Жесткоглазый.

-- О, смори! -- буркнул сзади один из уголовных.

И действительно: парочка, держась заруки, вышлаиз калитки, в проеме которой стоял, провожая, Полковник, и направилась к электричке.

Выждав некоторое время, Жесткоглазый сказал:

-- Айда!

Полковник мыл посуду накухоньке, как дверь вдруг распахнулась и обнаружилаДжинсово-Усатого, закоторым маячили тени.

-- Ну вот, папаша, -- сказал Джинсовый. -- Ты погулял в своей жизни. Теперь дай и нам. Где там подвал с брильянтами? Все по-тихому сдашь -- не тронем. Понял? Вот и отлично. Пошли, -- и отступил наполкорпуса, давая Полковнику дорогу.

Полковник медленно двинулся к выходу и, когдаминовал Джинсового, сделал резкий выпад локтем, так что Джинсовый со стоном согнулся пополам. Еще удар -тому, кто наулице! Еще! Ещею

Хоть и не молод, хоть и работавроде кабинетная, атренирован был Полковник неплохо, и случись противников не пятеро, ахотя бы троею

Минуты спустя, Полковник, скрученный бельевой веревкою, лежал надорожке, апришедший в себя Джинсовый пинал его с бешеной злобою:

-- П-пало! У! п-пало! Фраер вонючий! Парчушка! Ментяра! Пет-тух шоколадный!

-- Хватит! -- осадил Жесткоглазый. -- Кому сказал? Понесли, -- и кивком показал надом.

-- Значит, -- спросил, когда, привязанный к кушетке, оказался Полковник в собственном кабинете, -- добром выдать ключи от подвалане желаете? Но вы ж поймите -- мы без них все равно не уйдем.

Полковник презрительно молчал.

-- Мы понимаем, что это штамп, -- продолжал Жесткоглазый, -- что так бывает только в "Вечерке" и в дурном кинематографе. Но честное слово, нам некогдатратить время наизыски, особенно, когдаклиент так строг к стрелкам набрюках и так вдов, что вынужден сам поддерживать их в порядке, -- и кивнул Джинсовому.

Тот подскочил, рванул с удовольствием наПолковнике рубаху.

-- Как там? -- обернулся Жесткоглазый к одному из уголовных, в глубину комнаты. -- Нашел розетку?

-- Ага, -- ответил уголовный, только что включивший электроутюг. -Проводане хватает. Тащите его сюда.

Выступили двое других, подхватили кушетку с Полковником, понесли к утюгу.

-- Слушай, можно, я? А? Можно? -- отнесся Джинсовый к Жесткоглазому столь сладострастно, что слюни чуть не потекли изо рта.

Жесткоглазый равнодушно пожал плечами, и Джинсовый завладел утюгом.

-- Сами понимаете, какой вам срок одуматься, -- оборотился Жесткоглазый к Полковнику. -- Поканагреется. А время сейчас позднее, все свет повыключали. Так что напряжение хорошеею

Хоть время было и впрямь позднее, родители не спали, авели накухне какой-то важный и, судя по тому, что сразу прервали, секретный разговор: Юношауспел услышать из прихожей только последнюю отцовскую реплику:

-- И ничего -- понимаешь, ни-че-го! -- нету в них особенного! Но сам фактю

В ком "в них" (мы-то с вами сразу догадались, что речь идет о карасевых экспертизах) Юношане понял, да, впрочем, понимать и не интересовался, а:

-- Где ты был сегодня вечером, папа? -- спросил, став напороге.

-- Может, сначалапоздороваешься? -- робко испробовал отец воспитательный тон.

-- Где ты был сегодня вечером?!

-- Н-ную кк где? -- несколько замялся Благородный Карась. -- Где всегда. В журнале. А потом -- назаседании "Мемориала". Ты прекрасно знаешь, что твой дед погиб в чекистских застенкахю

-- Где ты был сегодня еще?!

-- Что это заманера? -- почувствоваламать, что пораидти мужу напомощь. -Ты что, допрашиваешь отца?

Но сын даже и внимания не обратил наматеринское вмешательство:

-- Где ты был сегодня еще?!!

Отец молчал довольно красноречиво.

-- Я тебя видел наодной даче, -- сказал Юношаобреченно, словно только что потерял последний атом надежды наблагополучное разрешение страшного недоразумения.

-- Как вдел? -- переспросил Карась: с моментапоявления сынанапороге отец понял, что дезавуирован, но о возможности инцестадогадался только сейчас, вот от этого вот словечка: видел, -- догадался, но тоже цеплялся занепонятно начто надежду. -- Что ты там делал?!

-- Знакомился с дедом невесты, -- произнес Юношавызывающе.

-- Какой еще невесты?! -- недоуменно вмешалась мать. -- Ты сноваженишься?

-- Погоди, Вера! -- остановил ее отец. -- С Иннокентием Всеволодовичем?