— Сколько ему лет?
— Около сорока. Хорошо одевается, всегда наманикюрен. Кажется, привык иметь все, что захочет, когда этого пожелает.
— Хорошо, хорошо. Тогда его внешний вид соответствует первой точке в треугольнике. Второй может быть ревнивая жена. И третьей — девушка-блондинка с серыми с поволокой глазами и с… ну, ты знаешь…
— «С великолепной фигурой» — вот клише, о котором вы думаете, — сказала Делла Стрит, направляясь за мистером Гарвином.
Гарвин, входя в комнату, нарочито взглянул на часы.
— Я думал, вы никогда не придете, Мейсон. Я прождал вас двадцать минут. Черт подери, я не привык никого дожидаться.
— Похоже, — сухо отреагировал Мейсон.
— Ну, я же говорю не о нас. Я имел в виду вообще. Я видел вас несколько раз мельком, Мейсон… Правда, никогда не предполагал, что придется обратиться к вам за консультацией, но, увы, пришлось.
— Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?
Гарвин посмотрел на Деллу Стрит.
— Она останется, — сказал Мейсон, — будет делать пометки, беречь мое время и следить за моими встречами.
— Это деликатный случай.
— Я как раз специалист по деликатным вещам.
— Я недавно женился на очень красивой молодой женщине. Я… В общем, очень важно, чтобы ничего не случилось с этим моим браком.
— А почему что-то должно случиться с вашим браком?
— Есть, э… некоторые осложнения.
— Расскажите мне о них. Как давно вы женаты?
— Шесть неделе, — воинственно ответил Гарвин.
— Это ваша вторая жена?
— В том-то и загвоздка.
— Давайте-ка разберемся, — сказал Мейсон.
Гарвин опустился в обтянутое кожей кресло для клиентов, расстегнув прежде свой двубортный пиджак.
— Мейсон, хорошо ли разводиться в Мексике?
— Да, разводы в Мексике имеют определенную ценность. Правда, все зависит от юрисдикции.
— И какую же ценность?
— Определенную психологическую ценность.
— Что вы имеете в виду?
— Технически, когда человек разводится в Мексике и снова женится, власти могли бы быть несговорчивыми. На самом же деле они не очень-то обращают внимание, когда ясно, что человек поступал так по доброй воле. Если бы они не закрывали на это глаза, тогда бы не хватило тюрем в штате Калифорния, чтобы усадить за решетку всех обвиняемых в двоеженстве. Это разрушило бы множество семей, подорвало бы семейную жизнь и потребовало бы огромных судебных расходов в признании этих людей виновными. Поэтому судья обычно выносит условное наказание.
— Тогда это действительно неплохо.
— Вот именно, — улыбнулся Мейсон. — Конечно, если вы хотите более точный ответ, потребуется время на изучение вопроса. Обычно мало кто знает, что правительство Мексики не хочет, чтобы ее приграничные суды становились местом для разбора наших домашних неурядиц. Было многое сделано, чтобы прояснить те ситуации, которые существовали. Но наши суды не признают юридической законности разводов в Мексике.
— Черт побери, Мейсон, боюсь, я попал в затруднительное положение.
— Давайте расскажите мне все по порядку с самого начала.
— Я женился на девушке по имени Этель Картер десять лет назад, — начал Гарвин. — Тогда она была действительно красавицей. Помню, что я был совершенно загипнотизирован ею, да, да, гипнотизм очень верное слово в данном случае, не сомневайтесь в этом, Мейсон. Как потом выяснилось, она была холодной, умной интриганкой — приношу извинения за такое выражение перед дамой, — Гарвин склонил голову перед Деллой Стрит.
— Любовь вызывает в людях самое лучшее, — заметил Мейсон, — когда же любовь уходит, часто случается, что вместе с ней уходит и самое лучшее. Вероятно, виноваты были обе стороны.
Гарвин заерзал в кресле.
— Возможно, или лучше — вероятно. Но я хочу, чтобы вы поверили мне, Мейсон. Дело в том, что она — чистый ужас.
— В каком смысле?
— В любом. Она, как бы это… она — дикая кошка.
— Как долго вы не живете вместе?
— Мне кажется, что это не имеет особого значения, — сказал Гарвин. — Все началось, когда я снова женился. Она буквально с ума сходит от ярости.
— Между прочим, — Мейсон значительно посмотрел на Деллу Стрит, — как выглядит ваша вторая жена?
— Рыжеволосая красавица с бездонными голубыми глазами, Мейсон. Вы как будто заглядываете в самую глубину. Чудесное чистое лицо в обрамлении золотисто-рыжих волос. Она прекрасна, она чудо, жемчужина!..
Мейсон перебил его:
— Я понял. И поскольку мы заговорили о женщинах, у вас случайно не работает молодая женщина двадцати трех-четырех лет, с хорошей фигурой, тонкой талией, длинными ногами, высокой грудью, блондинка с серыми глазами?..
— У меня?! — воскликнул Гарвин. — Боже мой, Мейсон, вы ее описали как какую-нибудь голливудскую киноактрису.
— Она очень симпатичная, — признал Мейсон.
Гарвин покачал головой.
