Читаем без скачивания Коплан открывает огонь - Поль Кенни

Коплан поджал губы.

— Отступать невозможно, — согласился он. Старик добавил:

— Правительство не может уступить шантажу, это очевидно; но оно и не может бросить на произвол судьбы этого достойного гражданина.

Наступила тишина.

Коплан внимательно смотрел на тлеющий кончик своей сигареты. Такие задания хуже чумы... Нет ни одного шанса спасти похищенного.

Старик, наблюдавший за ним, заметил:

— Я знаю, вы не верите в чудеса. Я тоже. Однако наша задача — совершить чудо.

Коплан с замкнутым лицом коротко спросил:

— Когда состоялось похищение?

— Шестого ноября.

Значит, прошла уже неделя. Много.

— И полиция не обнаружила никакого следа?

— Ничего конкретного. Вот посмотрите рапорты. Поскольку исчезнувшего знало много людей, и, разыскивая его, безуспешно перевернули все на свете, полиция решила, что его держат не на Мартинике и не на Гваделупе.

Старик чиркнул спичкой, аккуратно поджег табак в трубке. Потом, исчезнув в клубах дыма, проронил:

— Письмо, уведомляющее семью, что с ним хорошо обращаются, отправлено из Джорджтауна, в Британской Гвиане.

— Это ничего не значит, — буркнул Франсис.

— Да... но поскольку улики не кишат... — Откинувшись на спинку кресла, Старик продолжал:

— То, что этот человек исчез в центре города, поражает. Эта история наделала много шума в наших Антильских департаментах. Общественное мнение болезненно воспринимает процесс, который должен начаться через двадцать дней. На Мартинике царит нервозная атмосфера, а экстремисты пытаются извлечь из этого выгоду. Вы представляете себе последствия, если несколько громил нанесут оскорбление метрополии?

Коплан посмотрел на стопку папок.

— Нет, — признался он. — Я не совсем их представляю. О политической ситуации в заморских территориях я знаю не больше, чем простой смертный. Я никогда не работал в этом секторе.

Старик сделал недовольную гримасу и проворчал:

— Мы наделали много ошибок в этих старых владениях, где, несмотря ни на что, сохраняется большая привязанность к Франции. Мы в который раз отстаем от реальностей современного мира. Ничего еще не потеряно, если мы без промедления и по доброй воле примем меры, которые скоро нас заставят принять силой.

Он вытряхнул в пепельницу пепел из трубки, поудобнее уселся в кресле и продолжил:

— С одной стороны, там есть сторонники так называемого департаментализма, то есть полного административного слияния с метрополией. Похищенный Эварист Ларше — представитель этой тенденции. С другой стороны, есть прогрессистские движения, желавшие бы иного статуса: они требуют перестройки местных структур, улучшения экономического снабжения. Наконец, есть автономисты, те, кто хочет отделения от матери-родины, но у них имеется масса оттенков, от примирительно настроенных интеллектуалов до крайних экстремистов, которые находятся под влиянием коммунистической доктрины или обработаны кастровской пропагандой. Он прокашлялся и закончил:

— Похищение Ларше, по всей вероятности, является делом их рук. Использование подобных методов в качестве способа борьбы — тревожный симптом. Это первый акт политического бандитизма в данном регионе. Возможно, он означает поворот...

Коплан, противник отвлеченных идей, вернулся к главному:

— Вы говорили, что Ларше исчез в центре города. Речь идет о Фор-де-Франсе, полагаю?

Старик подтвердил, и Франсис задал следующий вопрос:

— Он жил в столице департамента?

— Нет. У него поместье недалеко от Трините, километрах в двадцати от столицы.

— Проверяли, есть ли у него личные враги среди тех, кого будут судить?

— Да. Их допрашивали по этому вопросу, но, кажется, никто не имел зуба конкретно против Ларше. Даже лучше: через своих адвокатов они осудили это похищение. Они выступают против этого в принципе и боятся, что такого рода факт обернется против них и повредит делу, за которое они борются.

Коплан задумался.

— Решить в одиночку проблему, на которой ломает зубы вся местная полиция, кажется мне немыслимым, — скептически проговорил он. — К тому же времени в обрез...

Но Старик отверг его возражение:

— Если вам понадобится помощь, вы ее получите. К тому же самая неблагодарная часть работы уже сделана: у вас есть рапорты о тщательно проведенном расследовании, которые сузят поле ваших собственных поисков, хотя бы отсекут тупиковые версии. Наконец, я дам вам выход на высокопоставленное официальное лицо на Мартинике; с его помощью вы сможете прояснить второстепенные вопросы или получить новые данные на интересующих вас лиц. Его координаты вы найдете в этой папке.

Эти добрые слова не рассеяли сомнений Коплана, который заявил:

— Вы уже забронировали мне место в самолете? Я бы хотел прежде внимательно изучить документы.

— Можете взять их с собой: это ксерокопии. Ваш самолет вылетает сегодня вечером, в двадцать три часа двадцать минут. В отеле «Беркли» вам заказан номер.

Старик подтолкнул к Коплану кучу картонных папок и добавил сквозь зубы:

— Вы поняли? Мы не можем потерять лицо.

Около пяти часов утра «боинг» компании «Эр Франс» приземлился в Пуэнт-а-Питр, на Гваделупе.

Для Коплана это соответствовало девяти утра из-за разницы во времени. В конце полета он уснул и теперь чувствовал легкий озноб.

Другой самолет унес его на Мартинику. Выполнив обычные формальности, он сел в такси и поехал в отель. По дороге он видел бесконечные поля сахарного тростника, жалкие хижины, украшенные цветами, и темнокожих людей — бедно одетых, веселых и беззаботных.

Шофер, весельчак-мулат, рассказал ему на креольском, которого Коплан порой не понимал, о достопримечательностях — сахарных заводах, винокурнях, новой автостраде.

Наконец такси въехало в Фор-де-Франс, где современные многоэтажные дома соседствовали с красивыми старинными постройками и бедными кварталами, застроенными бараками и сараями, крытыми гофрированным железом. Машина пересекла город и продолжила путь к плато Дидье, прекрасному жилому кварталу, по мере приближения к которому дома становились реже. Наконец она остановилась перед отелем, воздвигнутым возле дороги, на берегу моря. Коплан поспешил занять свой номер и устроиться в нем.

Ослепительная улыбка горничной-креолки, пришедшей открыть жалюзи — у нее были высокие бедра, красивая грудь ясно вырисовывалась под блузкой, — несколько улучшила отвратительное настроение, в котором пребывал Франсис после чтения досье.

Ему все-таки удалось обнаружить пробел в расследовании исчезновения Эвариста Ларше. По крайней мере, он так думал...

Операцию, видимо, тщательно подготовили, поскольку столь блестяще проведенное похищение не может быть импровизацией. А это, кажется, не слишком занимало полицейских: они главным образом старались найти следы похищенного с того момента, когда он вышел из машины на площади Саван, очень оживленной в восемь часов вечера.

Коплан принял душ и четыре часа поспал, прежде чем приступить к делу. Он заказал напрокат машину без шофера и уточнил, что ее следует подогнать к гостинице.

Машину доставили, когда он обедал, и припарковали перед одним из окон, выходящих на море. Это, как он и просил, был «пежо-404».

Через полчаса он выехал в Форт-де Франс и пересек город с тем, чтобы попасть на 4-ю национальную дорогу, ведущую в Трините.

За городом дорога вела вверх, к кварталу Редут, застроенному виллами в колониальном стиле, а затем пошла через район, покрытый густой растительностью, среди которой встречались бамбук, кокосовые пальмы и бананы. Пейзаж продолжал меняться. Через какие-то двадцать километров, отделяющих административный центр острова от атлантического побережья, поверхность стала более ровной, поля уходили к горизонту, постепенно уступая место лесным массивам, потом пошли ананасовые плантации и вдалеке показались горные пики. После городка Громорн Коплан стал внимательнее: иностранцу было непросто попасть в поместье Ларше. Он миновал два перекрестка, свернул налево и поехал по очень скверной дороге, шедшей по краю тростниковой плантации.

Через пятьсот метров он свернул на другую дорогу, несколько минут трясся на ухабах и наконец увидел великолепный старый дом кремового цвета, перед которым были разбиты пышные цветочные клумбы.

На шум мотора из дверей между двумя крытыми террасами вышел слуга-негр с седеющими волосами. На его лице читались одновременно почтение, любопытство и волнение.

Выйдя из машины, Коплан обратился к нему:

— Могу ли я увидеть мадам Ларше? Она меня не ждет, но...

Он замолчал, заметив женщину, вышедшую из дверей дома.

Негр в нерешительности обернулся. Увидя хозяйку, он жестом попросил у нее распоряжений.

Приветливая улыбка, наполненная мягкой грустью, осветила нежные черты лица женщины.

— Добро пожаловать, месье, — обратилась она к Коплану с прирожденным достоинством. — Я — мадам Ларше.