Глава 3. Элизабет: «Дракон умер. Да здравствует дракон!»
При звуках, некогда подслушанных минувшим,
любовью молодой и счастьем обманувшим,
пред выцветшей давно, знакомою строкой,
с улыбкой начатой, дочитанной с тоской,
порой мы говорим: ужель все это было?
и удивляемся, что сердце позабыло,
какая чудная нам жизнь была дана…
Владимир Набоков, «Детство»
По легенде, один из первых представителей рода Батори Гуткельд Витус убил дракона, который поселился в болотах около замка Эчед. Герб различных ветвей семейства Батори имел различные варианты начертания, общая черта которых — три зуба или три острых клина, расположенных горизонтально. В частности, один из его вариантов представляет собой три зуба дракона, которые окружает дракон, кусающий себя за хвост. Маленькую Элизабет посвятили в семейную легенду. Она провела детство в замке Эчед. Известно, что в детстве ей пришлось пережить трагическую гибель сестер и слуг во время крестьянского восстания.
Мне шесть лет. Я вижу дракона, который свился в кольцо, кусая собственный хвост. Дракон окружает своим чешуйчатым телом три острых клыка. Я убила этого дракона давно, очень давно, еще когда обо мне никто не знал.
Он жил на болоте. Над этим гиблым местом всегда стелился, как души убитых драконом девственниц, густой туман. Этот туман иногда приходил в деревню, тогда ее жители искали новую девушку, чтобы умилостивить болотное чудовище. Ту выбирали из красивейших дочерей этих мест, отводили на край болота и оставляли одну. Для того чтобы обреченная на гибель не избежала своей великой участи, ее привязывали. Всегда привязывали к одному и тому же дереву, вокруг которого все было выжжено огнем чудовища. Само дерево тоже обуглилось, но удивительная сила хранила его.
Девушку одевали в свадебные одежды, в то самое платье, которое суждено было ей надеть в лучший день ее жизни. Обреченная понимала, что этот «самый лучший в жизни день» для нее равняется дню смерти. Но она не роптала открыто. Ведь было понятно, что у нее есть шанс дать на спасение всем жителям деревни.
Жертве завязывали глаза, чтобы она, завидев приближение дракона, не умерла бы со страху. Ведь ему нужна живая девушка, а не труп, привязанный к дереву. Никто никогда не видел, как чудовище берет свою жертву. Может быть, он набрасывается на нее незаметно, а может быть кружит, приближаясь к обреченной, вдыхая запах ее страха, наслаждаясь властью над ней и над местными жителями.
Неизвестно, как он поступал с жертвой. Может быть, дракон сжигал ее своим огненным дыханием, а потом уже тащил в свое логово. Может быть, он разрывал ее на части еще у дерева. Известно лишь то, что после того, как чудовище принимало жертву, туман отступал. Это случалось утром следующего дня. Всю ночь несчастная томилась, привязанная к дереву, в ожидании своей страшной доли.
Говорили, что дракон живет в пещере, которую образуют древние скалы, вросшие в болото в самой дикой и неизведанной его части. Никто не решался даже приближаться к тем границам, которые еще в незапамятные времена принято было считать домом дракона.
*****
Я пришла в ту деревню, что стояла на краю болота, осенью. Я пришла туда с миром. Ветер пригибал к земле пожелтевшие травы. Деревья уже потеряли листву и тянули к небу свои руки. Казалось, те деревья молят небеса о прощении для всех, кто жил в тех краях. Деревья смиренно просили и о драконе, и о тех, кого ему отдавали, и о тех, кто тише, чем испуганные мыши, жались к печкам в деревне в ночи жертвоприношения.
В тот осенний день туман снова пришел с болот. Не разговаривая, не глядя друг на друга, жители собрались в церкви, чья старинная громада высилась на западной окраине. В этой церкви давно не служили, но когда на селение надвигалась беда, ее пустое чрево втягивало в себя испуганных жителей. Они вели список. Семья освобождалась от повинности представить свою дочь на выбор, если однажды это уже происходило. В деревне не так много семей, поэтому список был коротким. Я пошла в церковь вместе со всеми, я чувствовала, что матери тех дочерей, которых могут выбрать, смотрят на меня. Они пытаются сквозь мою одежду заглянуть мне в душу и понять, подойду ли я, можно ли мной откупиться и ценой моей жизни, никому не известной и поэтому никому не близкой, спасти жизнь одной из своих дочерей.
Когда они собирались, те, чья очередь подходила, тянули жребий. Короткие соломинки и одна длинная. Длинная — значит почетная. Они убеждали в этом себя, а особенно — тех, кому она доставалась. Почти каждая семья в деревне уже хоть раз отдавала дань дракону. В этот раз все произошло как всегда. Но на следующее утро туман не ушел. Дракон ждал новую жертву.
Тогда старейшина деревни собрал тайный совет. Я была на том совете, хотя меня они видеть не могли. Они решили, что я нарушила древний порядок, и что именно мою семью нужно внести в список, что именно я должна вытянуть на следующем сборе в церкви одну длинную соломинку.
Я не сопротивлялась. Я знала, что будет. Меня не стали одевать в чужое свадебное платье, меня привязали к дереву, как прочих, и оставили там на ночь. Они не стали завязывать мне глаза, решив, что я достаточно крепкая и выдержу вид болотного монстра, не отдав Богу душу.
Они не стали обыскивать меня, а это означало, что все мои инструменты при мне. Мне нужен был лишь мой заговоренный нож, который способен разорвать порочную череду смертей. Я была привязана к дереву, чувствовала, как веревки врезаются в мое тело, и сжимала рукоятку ножа. Одно движение — и я свободна. Я тащила свое огромное тело по болоту, следы моих перепончатых ног заполняла вода, мое дыхание сжигало листву на редких болотных кустах. Я чувствовала запах жертвы и уже начала различать ее. Я хлопала крыльями. Я видела, как черная гора приближается ко мне, кашляя огнем. Когда он приблизился ко мне, я перерезала путы, подошла к дракону и поцеловала его. Я ощутила собственный поцелуй на своей щеке. Меня еще никто не целовал.
Лезвие моего ножа просвистело в воздухе и вонзилось в шею дракона. Я больше ничего не помню. Когда я очнулась, я поняла, что нет теперь дракона и меня, я больше не видела одновременно два разных изображения мира, не ощущала себя двумя существами. Я осталась такой, какой меня увидели жители деревни, а дракон теперь жил во мне. Лишь три его когтя остались лежать на выжженной огнем земле.
Я принесла эти когти в деревню. Жители не узнали меня. Они решили, что я — это храбрый рыцарь, который убил их дракона и спас их от извечного ужаса и медленного вымирания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
