Читаем без скачивания Японский оксюморон - Кирилл Еськов

То, что Осио Хэйхатиро - конфуцианский ученый, возглавивший в 1837 году голодный бунт городской бедноты в Осака - почитаем японскими левыми радикалами как "идеал современного революционного борца" вполне естественно. Куда удивительнее, что Осио входил и в "личный пантеон" Юкио Мисимы, которого ну никак не заподозришь в левых симпатиях, - наравне с членами "Лиги Божественного Ветра", учинившими трационалистский путч против режима Мэйдзи, и юными пилотами-камикадзе. "Вспоминаю, что во время одной из наших последних бесед, - пишет друг Мисимы, английский японист Айвен Моррис, - он упомянул Осио Хэйхатиро как выдающегося героя - типаж, который стоило бы изучать на Западе, если там хотят понять сущность японского духа, который, как он мягко выразился, находит свое выражение не только в дневниках дам хэйанского двора, элегантном ритуале обмена стихотворными посланиями, или чайной церемонии".

Возможно, именно тот разговор и сподвигнул Морриса на написание замечательной книги "Благородство поражения (Трагический герой в японской истории)", где он всесторонне исследует феномен хоганбиики - изначального и непреклонного антипрагматизма японцев, побуждающего их "по умолчанию" отдавать свои симпатии побежденному. Чисто японский герой - это "человек, чья прямодушная искренность не позволяет ему совершать маневры и идти на компромиссы, обычно требующиеся для достижения мирского успеха. В ранние годы храбрость и способности могут быстро продвинуть его наверх, однако он навеки обручен с проигравшей стороной и неизбежно будет низвергнут. Бросая себя туда, куда ведет его мученическая судьба, он открыто противится диктату условностей и здравого смысла до тех пор, пока его не победит противник, "удачно оставшийся в живых", которому и удается своими безжалостными прагматическими методами навязать этому миру новый, более стабильный порядок... Смерть такого героя не есть временная неудача, вскоре искупаемая его последователями, но представляет необратимое крушение всего дела, которому он был вождем. Проще говоря, его борьба была бесполезной и обычно приводила к результатам, прямо противоположным ожидаемым." В некотором смысле, вся японская история представляет собой цепь таких безнадежных противостояний (Ёсицунэ - Ёримото, Масасигэ - Такаудзи, Сайго - Окубо) противостояний, в которых победителю (даже если это человек, внесший неоспоримый вклад в развитие японского государства!) исходно предуготована "мнением народным" роль антигероя.

Но, может быть, эта безудержная романтизация героев (и антигероев) обращена исключительно в далекое прошлое, и служит для сверхпрагматичных конформистов (каковыми и являются японцы в обыденной жизни) своеобразным компенсаторным механизмом, вроде еженедельных предуикэндных избиений чучела любимого начальника в японских фирмах? Да нет, непохоже... Благо история "последнего истинно японского героя", Сайго Такамори, разыгралась совсем недавно, уже на глазах "цивилизованного мира" - по ходу Реставрации Мэйдзи, и "знаменовала собой конец героической фазы японской истории" (Кавабара, Сайго дэнсэцу). Об этом стоит рассказать поподробнее.

Последний японский герой

Тут придется сделать некоторое отступление. По нынешнему времени у нас, в России, неплохо представляют себе историю средневековой Японии (более того: рискну предположить, что многие из "дорогих россиян" знают о Ёсицунэ и Ода Нобунага куда больше, чем о Василии Темном или Святополке Окаянном), равно как и новейший ее период - начиная с Русско-японской войны (кто из нас не водил перстами по карте на предмет "а вот если б Рождественский сюда, а Того сюда, то..."); но вот о Реставрации Мэйдзи сведения у нас бытуют (проверено многократно!) совершенно фантастические. ...Типа, так. Они там, на островах своих, сидят себе в позе лотоса по чайным домикам да танки-хокки пишут - и ни промышленности тебе, ни торговли путней, ну, короче, экономика на боку - типа как в Центральной Африке. И тут подруливает на большом линкоре коммодор Перри, из американской группировки, наводит главный калибр на ихнего бугра, в смысле сегуна, и вежливо так ему намекает: "Что ж это ты, братан, препятствуешь свободному обращению товаров и капитала? Не по понятиям! Ща мы тут на твоей территории пяток ларьков поставим и обменник". А тот, к-козлина, сегун в смысле, пальцевать вздумал. Ну, и заказали его долго ли... Нет, кроме шуток: масса народу на полном серьезе полагает пришедшее на смену сегунату Токугава императорское правление едва ли не марионеточным режимом, принесенным в страну на иностранных штыках - на манер всех этих Патриархов, коих Дядя Сэм в должный момент "поддержал парой стальных яиц со своего броненосца"!

Хрень, конечно. К тому времени все японские лидеры понимали, что даже Божественному Ветру - Камикадзе уже не под силу разметать европейские броненосные эскадры, как когда-то - флот Хубилая, а катана (даже работы самого Мурамасы) против винчестера - увы! - не канает; так что если страна не хочет разделить участь уже опущенных белыми варварами Индии и Китая, надо разворачивать индустриализацию на западный манер - и в темпе. А вот дальше начинались расхождения - хоть и тактического плана, но серьезные. Бакуфу умом-то понимало неизбежность реформ, но всячески их оттягивало, вполне обоснованно опасаясь социальных потрясений; во внешнеполитическом плане оно ориентировалось на Францию (и когда дело дошло-таки до гражданской войны, бакуфу исправно получало французскую военную помощь). Окружение же императора (самому Мэйдзи было в ту пору 15 лет, и никакой реальной роли в событиях, названных его именем, он не играл) настаивало на необходимости ускоренной, "шоковой" как мы сказали бы сейчас, вестернизации страны, ориентируясь при этом на Соединенные Штаты и Англию.

И вот здесь начинаются загадки, на которые известная мне литература не дает внятного ответа. Означенное "окружение императора", которое затем и сформировало, после победы в короткой гражданской войне, фантастически эффективное правительство - откуда оно, собственно говоря, взялось? Для страны, в которой возраст традиционно почитаем как критерий мудрости, все эти лидеры были невероятно, до неприличия, молоды - самому старшему из них (Сайго Такамори) было всего 43 года. В рамках существовавшей до того феодальной иерархии все они были "никто, а звать - никак": пара принцев игрушечного "двора" в Киото (Сандзе и Ивакура) плюс с десяток выходцев из нижних эшелонов самурайского сословия (так сказать, low-middle class), причем почти исключительно из так называемых "внешних" кланов, почитаемых в столице едва ли не за варваров.

Последнее вроде бы понятно: ведь именно самураи "внешних" кланов (прежде всего Тесю с крайнего запада Хонсю и Сацума с Кюсю), спокон веку бравировавшие своим роялизмом (просто в пику ненавистным им "выскочкам" Токугава), составили основу армии Императора в гражданской войне с бакуфу. Но!.. Революция 1867 года "официально" началась именно с подписания соглашения между представителями кланов Сацума и Тесю о необходимости восстановления в стране власти Императора; документ этот (в современной японской историографии его считают чем-то вреде американской "Декларации независимости") на непредвзятый взгляд весьма странен. Он начинается словами "Наша цель состоит в реставрации императорского правления и в осуществлении всех дел, при учете ситуации в мире (выделено мною - К.Е.), таким образом, чтобы последующим поколениям нечего было бы еще желать" (ну, хорошо хоть не - "Нынешнее поколение будет жить при коммунизме"...); далее необходимость реставрации обосновывается в чисто европейских юридических терминах, а заканчивается документ так: "Присутствие Суверена, которому только и пристало руководить страной, игнорировалось, - состояние, которого не найти ни в одной другой мировой державе (выделено мною - К.Е.). Мы должны, таким образом, реформировать нашу политическую систему, восстановить привязанность правительства к императорскому двору, собрать конференцию дайме и, в согласии друг с другом, трудиться ради поднятия престижа нации среди мировых держав (выделено мною - К.Е.). Только так мы можем утвердить незыблемый характер нашей империи."

Вот так. При учете ситуации в мире и ради поднятия престижа нации среди мировых держав... Вы можете себе представить текст, более противный всей традиционной системе ценностей японца? Кой ему хрен до мнения всех этих белых варваров, чтоб еще под него подлаживаться? Что это за дурацкие ссылки на "последующие поколения" - вместо обращения к духам предков? Где он и гири (в смысле - он и гири...), равно как аварэ, буси-но насакэ и все прочие самурайские добродетели, или хотя бы живой призыв юного Императора? Такой документ может, наверное, впечатлить столичного шалопая, начитавшегося европейских книжек (они уже появились на Островах), - но не простых и основательных рубак из провинциальных дворян. А ведь они знали, что, подписывая эту бумажку, совершают акт мятежа, со всеми отсюда вытекающими и чего ради? "престиж нации" - в те времена, небось, и слов-то таких по-японски не было. Но ведь подписали - и пошли воевать... Загадка.