Но вот голод и жажда утолены. Напролом вытянул затекшие ноги и проговорил:
— Как, наверно, хорошо сейчас дома! Все поели, спать еще рано. Кто разговаривает, кто дерется, кто слушает бывалых охотников. В пещере тепло от костров…
Хоть-Куда подхватил:
— От Костра к Костру бросают головешки, дети затеяли игры, молодые охотники собрались вместе…
Вокруг стало совсем темно. Огонь Костра мотало из стороны в сторону — из темноты будто выскакивало к ним то одно дерево, то другое, заставляя людей вздрагивать. Лес, казалось им, был готов напасть на них.
— А знаете ли вы, — сказал Дум приунывшим товарищам, — что когда мы вернемся домой, то будем Самыми Бывалыми?
— Что ты сказал? — не поверил Напролом.
— Самыми Бывалыми, — повторил Дум. — И даже Сокрушай и Шито-Крыто будут слушать наши рассказы о путешествии к Краю Земли.
— Сокрушай и Шито-Крыто? — тоже не поверил Хоть-Куда.
— Конечно! Разве они хоть раз уходили от Горы так далеко? А сколько нам еще предстоит пройти! Сколько увидеть!
— Ты, наверно, прав, Дум, — медленно, но все же соглашаясь, сказал Напролом. — Я об этом — о том, что вернусь домой Самым Бывалым — не подумал. Вернусь, — размечтался он, — и все первое время буду молчать. А когда увижу, что возле меня собралось все племя, помолчу еще немного и лишь тогда заговорю.
— Я буду рассказывать вместе с тобой, — поспешил вставить Хоть-Куда, ты будешь рассказывать одно, я — другое.
— Хорошо, — не стал спорить Напролом, — только начинать буду я, а если что-нибудь забуду, говорить станешь ты. И пусть кто-то попробует перебить нас! — Напролом потряс кулаком.
— Нам пока не о чем рассказывать, — остановил обоих Дум, — с нами пока ничего не случилось.
— Я готов ко всему! — вскричал Напролом и схватился за копье. — Пусть случается что угодно, лишь бы было о чем потом рассказать!
Все трое завертели головами. Им почудилось, что после вызова Напролома опасность, если она где-то притаилась, стала к ним ближе. Но их окружала только плотная темнота. Костер, вволю пошумев, уже угасал. Они прислушались. Как и днем, Лес был полон шорохов, криков ночных птиц.
Спать, договорились, будут по очереди. Первым бодрствовал как виновник похода Дум.
Напролом и Хоть-Куда улеглись в обнимку с копьями. Поворочались, повздыхали и почти одновременно захрапели. Дум подбросил сучьев в Костер. Выдумщик был теперь в Лесу один.
Лес — и он.
Лес, Ночь — и он.
Лес и Ночь большие, а он, Дум, маленький. По сравнению с ними он просто кроха.
И к Лесу и Ночи прибавился еще Страх. Теперь против Дума было трое. Как тут быть?
Но ведь у него есть Огонь!
Дум набросал в Костер сучьев, пламя выросло, загудело. И вот их уже двое: Дум и Огонь.
Лес, Ночь, Страх — Дум и Огонь. А что есть еще у Дума?
Копье!
Лес, Ночь, Страх — Дум, Огонь и Копье. Силы равны.
И Страх тут поуменьшился. А скоро он совсем исчез. Вот как нужно бороться сразу с тремя!
Прошло какое-то время (по нашим подсчетам, часа три), и Дум разбудил Хоть-Кудая. Тот, позевав, сел напротив Костра, поставил копье перед собой, схватился за него обеими руками и застыл, глядя на Огонь. А Дум лег и сразу уснул.
ПЕРВОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ
Дум и Хоть-Куда — его сменил на дежурстве Напролом — проснулись от утренней прохлады и птичьей переклички. Костер угас, в Лесу светало.
— Вставайте! Вставайте! — покрикивал Напролом и толкал обоих тупеем копья. — Вы, я вижу, хотите дойти до Края Земли во сне!
Надо ли говорить, что наши путешественники не делали зарядки, не чистили зубы, не умывались и не заваривали чай? Они вместо этого всего стали дружно зевать, потягиваться, растирать бока, онемевшие от твердой "постели" — из этих движений и родилась, верно, через много-много лет зарядка… Дум, однако, провел ладонью по мокрой от росы траве, протер глаза и поежился.
Трое позавтракали, и Дум встал, чтобы поискать палку, указывающую направление. Он обошел вокруг Костра — ее нигде не было.
— Что ты ищешь, Дум? — спросил Хоть-Куда.
— Помнишь, я положил где-то тут длинную палку, она была направлена на восход?
— А что, ее нет? Напролом, ты не брал ее?
— Палку? Зачем она мне? У меня есть копье.
— Кто-то из вас, должно быть, сжег ее ночью. И теперь я не знаю, куда идти. А Солнца в этом густом Лесу мы не увидим.
— Тогда, может, вернемся домой? — обрадовался Напролом. — Нам будет чем оправдаться — мы заблудились!
— Мы и домой не сможем вернуться, — сердито ответил Дум. — Кто из вас скажет, в каком направлении дом?
Напролом и Хоть-Куда посмотрели друг на друга и промолчали.
Дум осматривал Лес. Прошарил глазами траву вокруг Костра, задрал голову к верхушкам деревьев, образовавшим над ними густое зеленое небо. Еще раз обошел по кругу Костер. Лоб его был наморщен. Оба охотника следили за каждым его движением.
— А что если ты спросишь у Леса, где Восход? — предложил Хоть-Куда. — Вчера ведь ты легко с ним договорился.
— Побудьте здесь, — сказал Дум, — а я кое-что поищу. — И стал ходить, ширя круги, пока не исчез за деревьями.
— Это я сжег палку, — негромко, почти шепотом, проронил Напролом. — Уж очень мне не хочется идти к Краю Земли. Даже Самым Бывалым я быть не хочу. Меня и так все слушают.
— Ты не подумал, что палка показывала и обратный путь!
— Не подумал, — согласился Напролом. — Я вообще не люблю думать. Мне больше нравится действовать топором или копьем. Раз — и всё.
— Вот если Дум сейчас заблудится, мы пропали. Давай подадим ему голос.
— Давай.
— Ду-ум! — закричали оба. — Ты где-е?
— Я зде-есь! Иду-у!
Охотники повернулись на голос и скоро увидели Дума.
— Восход там, — он показал направление рукой.
— Как ты узнал об этом? Спросил у Леса?
— Я вспомнил, что ты, Напролом, сшибал по дороге цветы своим копьем, и поискал их. Они там, — Дум кивнул в сторону, откуда пришел, — вот и весь секрет. Ну, кто хочет вернуться домой Самым Бывалым? Вперед!
Все трое подхватили мешки с остатками съестного и двинулись в указанном Думом направлении. Первым шел Дум, вторым — Хоть-Куда, а третьим, оглядываясь, — Напролом.
ДАНЬ ХОЗЯИНУ ЛЕСА
…Перед ними стоял огромный медведь. Откуда он появился, где таился, услыхав их шаги, они не знали. Он вдруг встал на их пути — и люди остановились как вкопанные и даже сердца их, кажется, замерли от ужаса. Зверь был на две головы выше любого из них и в пять раз могучее. Медведь поднял лапы с длинными, с человеческий палец черными когтями и зарычал так страшно, что листья на деревьях, не говоря уже об охотниках, затряслись.
Трое подняли копья, но не сдвинулись с места. Они знали, что их оружие только ранит зверя и что рассвирепевший от боли хищник вмиг расправится с ними. Охотники знали еще, что если кинуться врассыпную, он все равно кого-то настигнет, и поэтому стояли не двигаясь и надеясь, что, может быть, медведь не захочет драться с тремя.
Они стояли неподвижно, а занесенные над головами руки готовы были метнуть копья.
Медведь зарычал громче, рявкнул — он тоже был охотник и опытный боец, он соразмерял силы и хотел победить малой кровью. Люди не дрогнули, только еще больше побелели пальцы, сжимавшие копья, но зверь, конечно, этого не заметил. Если бы хоть один из них струсил, это передалось бы остальным, они тогда бросились бы убегать, а он тут же догнал бы одного…
Долго так продолжаться не могло. Кто-то из противостоящих не выдержит страшного напряжения — сделает первое движение, за которым последуют удар и кровь.
Это первое движение сделал Дум. Он потихоньку стянул с левого плеча лямку кожаного мешка, она скользнула по руке и пальцы перехватили ее. Медведь перевел глаза на шевельнувшийся мешок и усилил рычание, которое то разгоралось, то притухало, как Огонь.
Дум качнул мешок раз, другой… И неожиданно швырнул его прямо в морду зверя! Тот схватил мешок обеими лапами, полоснул когтями, порвал, запах вяленого мяса ударил в чуткие ноздри. Он поднес мешок поближе к носу, не спуская при этом глаз с людей.
А те по незаметному сигналу Дума, так же незаметно для медвежьих глаз, попятились. Медведь сделал было шаг за ними, но Дум сорвал мешок со съестным с плеча Напролома, стоящего справа от него, и швырнул зверю. Страшилище поймало и его.
А люди удалялись, не опуская копий, не позволяя себе поспешных движений, они отходили, делая крохотные неслышные шажки.
Медведь опустил глаза к мешкам в его лапах, положил их на землю и стал разрывать когтями — лишь тогда люди повернулись и кинулись бежать так, как убегают в случае смертельной опасности.
— И об этом приключении мне нечего будет рассказать, — угрюмо пробурчал Напролом немного погодя, когда они более или менее спокойно шли по Лесу. — Дум не дает мне, охотнику, показать себя.
