В 1839 г. посмертно вышло второе издание исследования петербургского юриста г. А. Розенкампфа «О Кормчей книге». Розенкампф тщательно исследовал и разделил на разряды и фамилии все доступные ему списки «Кормчей».
Известный археограф и источниковед Н. В. Качалов в 1850 г. выпустил работу «О значении Кормчей в системе древнего русского права». Изучение «Кормчей» он включил в общий контекст церковного права допетровской Руси, указав цель исследования — «определить в кратком обзоре юридическое значение духовенства в России и отношение его к светской власти в период до Петра Великого: это пояснит нам характер и содержание, а вместе с тем и практическое значение «Кормчих», писанных в нашем отечестве»[27].
Во второй половине XIX века вышел ряд источниковедческих трудов А. С. Павлова: «Первоначальный славяно-русский номоканон» (1869 г.), «Книги законные» (1885 г.), «Номоканон при Большом Требнике» (1872 г.). Опираясь на свои археографические и текстологические изыскания, А. С. Павлов пришел к выводу, что «Номоканон XIV титулов» был переведен на славянский язык позже славянского перевода «Номоканона» Иоанна Схоластика. Такой перевод был известен на Руси уже в XI–XII вв.
Текстологическое исследование древних пергаментных списков «Кормчей» связано с именем крупного палеографа и филолога И. И. Срезневского, опубликовавшего ряд статей о сербских и русских рецензиях «Кормчей» в 1870–1890 гг. В 1891 г. в Москве вышла обзорная источниковедческая работа Н. А. Заозерского «Историческое обозрение источников права Православной Церкви».
Самые блестящие достижения отечественного источниковедения церковного права связаны с трудами канониста XX века В. Н. Бенешевича (1874–1943 гг.). Ему принадлежат безукоризненные в текстологическом отношении публикации важнейших памятников церковного права: «Синагоги в 50 титулах» Иоанна Схоластика и «Синтагмы в XIV титулах»[28]. Ученый поставил своей целью выяснить, чем объяснить почти полное отсутствие императорских новелл по церковным делам в этих памятниках: утратой источников или тем, что новеллы не признавались Церковью как обязательные для нее законы. Скрупулезное исследование рукописных источников привело его к убеждению, что, в отличие от «Кодекса» Юстиниана, ни один императорский закон иконоборческой эпохи (VII–IX вв.) не был признан как общецерковная норма. Эти выводы он изложил в книге «Канонический сборник XIV титулов со второй четверти VII века до 883 г» (1905 г.). Большой заслугой В. Н. Бенешевича является издание текста славянской «Кормчей» в XIV титулах параллельно с греческими источниками[29].
Свои исследования В. Н. Бенешевич продолжал в 20 и 30 годы. В софийском сборнике «Известия на Болгарския археологически институт» (1935 г.) он опубликовал статью «Corpus scriptorum juris graeco-romani tarn canonici quam civilis» (Корпус памятников греко-римского права, как канонического, так и гражданского), где писал о том, что изучение древних «Кормчих» «вскроет новые и важные факты в истории культурного развития в отношении Византии, юга славянства и древней Руси»[30]. Некоторые работы этого автора остались неопубликованными и хранятся в архивах.
Крупным специалистом по источникам древнерусского церковного права был С. В. Юшков (1888–1952 гг.). Заслуживают внимания также источниковедческие труды современного ученого Я. Н. Щапова, посвященные изучению славянских и русских редакций «Кормчей», а также княжеским уставам и уставным грамотам Церкви[31].
Среди работ, посвященных частным вопросам каноники, большой интерес представляют монографии Н. С. Бердникова «Государственное положение религии в Римско-византийской империи» (1881 г.), труд Н. А. Заозерского «Церковный суд в первые три века христианства» (1878 г.), статья А. П. Лебедева «Значение канонов»[32], церковно-канонические труды М. В. Зызыкина, профессора кафедры церковного права Варшавского университета.
Наряду с В. Н. Бенешевичем, одним из самых крупных канонистов нашего столетия был С. В. Троицкий, первые работы которого появились в начале века, а последние опубликованы в 60-е гг. Его исследования посвящены вопросам автокефалии, критике папистических тенденций в церковной политике Константинопольского Патриархата, проблеме расколов, брачному праву, истории канонических источников[33].
Серьезным исследованием по устройству Древней Церкви является написанная в 20-е годы и опубликованная в наше время монография архиепископа Лоллия (Юрьевского) «Александрия и Египет»[34].
Большим вкладом в развитие церковного правосознания являются статьи Патриарха Сергия; как те, что написаны им в начале столетия, так и помещенные в церковных изданиях в 30–40 гг., а также его переписка с русскими архиереями, относящаяся к 30 годам. Предметом особого интереса Патриарха Сергия были вопросы устройства высшего церковного управления. Ряд статей он посвятил проблемам взаимоотношений Православной Церкви с инославными обществами[35]. В разработке этой экклезиологической темы он опирался на церковные каноны, давая им глубокое богословское толкование.
Из числа сербских канонистов самое крупное имя — епископ Далматинский Никодим (Милаш). «Каноны Православной Церкви» с продуманными, обширными комментариями, изданные им в 1895–1899 гг., явились результатом тщательных изысканий. До сих пор канонисты пользуются этим трудом, не утратившим своей научной и практической ценности, хотя, конечно, отдельные толкования епископа Никодима нуждаются в пересмотре. Его труд «Православное церковное право», переведенный вскоре после выхода на русский и немецкий языки, отличается строго церковной интерпретацией канонического наследия[36]. Он включает в себя подробные сведения об устройстве автокефальных Церквей по состоянию на конец XIX века.
Заслуживают упоминания также имена известных румынских канонистов XIX столетия — епископа Андрея (Шагуны), К. Поповича, болгарского канониста и богослова нашего века — К. Цанкова.
Изучение церковного права на Западе
Колыбелью канонической науки на католическом Западе была юридическая школа Болонского университета, сложившаяся в XI веке. Эта школа занималась комментированием и кодификацией римского права по «Корпусу» св. Юстиниана. Из-за тесной связи цивильного права с каноническим болонские юристы обратились к изучению древних канонов и папских декреталов.
В XII веке в Болонье монах Грациан по образцу Юстиниановых «Институций» составил каноническую компиляцию «Concordantia discordantum canonum» (Согласование несогласованных законов), впоследствии названную кратко «Декретом». «Декрет» лег в основу «Corpus juris canonici» («Корпуса канонического права») — официального свода католического церковного права.
«Декрет» послужил болонским правоведам основой для ученой деятельности, подобной той, которую они вели в связи с «Корпусом» Юстиниана, Правоведы писали комментарии — глоссы на каноны и декреталы, которые вносились на полях (маргиналы) или между строк (интерлинеарные глоссы) источников. По методу болонских глоссаторов разрабатывалось каноническое право и в других европейских университетах, особенно в Монпелье и Париже.
В XV веке предпринимаются первые попытки критической оценки источников римского церковного права. Результатом явилось обнаружение подлогов, которыми переполнен сборник «Лже-Исидоровых декреталов», вошедший в «Корпус канонического права».
Особенно серьезный удар по средневековому католическому праву нанесла Реформация. Лютер язвительно нападал в своих проповедях и сочинениях на папские декреталы; вместе со студентами богословского факультета Виттенбергского университета он торжественно сжег «Corpus juris canonici». В лютеранских университетах каноническое право изучалось главным образом с целью ведения полемики, направленной против католических доктрин, особенно против учения о вселенской папской юрисдикции.
Критическое отношение к средневековым канонистам обнаружилось впоследствии и у католических ученых: у приверженцев галликанизма в XVII веке, в немецком фебронианизме XVIII столетия и, наконец, у старокатоликов.
В послетридентийскую эпоху изучение церковного права было перенесено из богословских и юридических факультетов в семинарии. В связи с этим оно приобрело по преимуществу практический, а не научно-теоретический характер. Церковное право изучалось в тесной связи с нравственным богословием, что повлекло за собой перенесение юридического метода формальной интерпретации текстов в область нравственного богословия.
В XVIII столетии для отдельных национальных школ католической каноники характерны были разные направления исследований. В Германии преобладало комментирование «Корпуса канонического права»; в Италии — казуистика, тщательный анализ трудных вопросов церковного права; французские ученые по преимуществу занимались изучением истории канонических источников и церковных институтов[37].
