«Сначала на работу принял, – подумала курсантка, – а потом пригодность проверяет».
– Я тут ни при чем, – сказал Георг. – Это все штатные психологи.
«Еще и мысли читает. Вот зануда».
– Думают, по их тестам можно определить пригодность, – продолжал инструктор. – Мне-то сразу видно, что курсант не пригоден. Это если пригоден, не сразу разглядишь.
Георг посмотрел на Мари, видимо, ничего такого не разглядел, и принялся листать брошюрку, бормоча под нос:
– Это и так ясно… этот необязательный… это, будем считать, провели… это у всех одинаковое… Ага! Вот.
Начальник хитро покосился на Мари, ловко выставил локоть и сбил чашку со стола.
У самого пола он успел ее поймать.
– Очень плохо, – сказал Георг, но лицо его дисгармонировало со словами, – тест на быстроту реакции про…
– Никак нет!
– …вален. Никак что? Чашка упала, ты ее не подхватила. Согласно тесту БСТР-1(о), скорость твоей реакции меньше ускорения свободного падения…
– Никак нет! Скорость моей моторной реакции меньше моей скорости анализа объективной ситуации!
– Чего меньше чего? И прекрати никакнеткать.
– Есть прекратить никакнеткать! Разрешите пояснить? Движение вашего локтя сопровождалось необязательными смещением кисти, а также изменением положения корпуса, указывавшим на вашу готовность подхватить чашку, если вы подумаете, что я не успеваю. Просчитав вероятность столкновения передними частями голов в случае моей попытки подхватить чашку и найдя ее более высокой, чем вероятность того, что вы пожертвуете чашкой, я приняла решение продолжить наблюдение, которое впоследствии подтвердило правильность моих выводов!
– Каких выводов? – обреченно спросил Георг. – И сделай милость, говори по-человечески.
– Или это ваша любимая чашка, или это ваша единственная чашка.
– Вот и не угадала, – сказал Георг, – я просто не люблю, когда мусор на полу валяется.
Мари посмотрела на пол.
– Да, – согласился инструктор. – Мусор на полу валяется. Но я этого не люблю. Что же мне про тебя в тесте БСТР-1(о) написать?
– Правду, – предложила Мари.
– Такого варианта тут нет, – сказал Георг, очень довольный тем, что наконец удалось пошутить. – Есть варианты: «Низкая», «Средняя», «Высокая» и «Другое»… Хм… Видимо, как раз для таких случаев. Следующий тест для проверки твоих физических данных…
Он покосился на девушку, смутился и торопливо посадил в несколько граф брошюрки еще полдюжины галок.
– Что там проверять, нормально у тебя все с физическими данными, – сказал он. – Теперь… Что теперь? А. Теперь психология.
Мари никогда не видела, чтобы человек с таким отвращением произносил слово «психология». Георг положил на стол большой лист бумаги с черно-белой картинкой.
– Здесь прячутся десять индейцев. Найди их.
Мари минуту смотрела на переплетение листьев, скал и веток, потом перевернула лист, посмотрела с другой стороны («Неплохо», – пробормотал Георг), снова глянула на лицевую сторону и воскликнула:
– Нашла!
– Что ж ты врешь, – укоризненно произнес инструктор. – Нет здесь никаких индейцев. Вообще. В этом фокус. В смысле, в этом суть теста: под видом теста на внимательность проводится тест на адекватность. А индейцев здесь нет.
– Индейцы есть! Двое прячутся за этим деревом, – Мари ткнула пальцем. – Трое – за этой скалой. Еще двое – в реке. И трое притаились за кустами, это очевидно.
– Что значит «очевидно»! – возмутился Георг. – Не очевидно, а ничего не видно! Где три индейца за кустами? Это самые обыкновенные кусты, никаких признаков индейцев!
– Конечно никаких, это же индейцы! Знаете, как они умеют прятаться? Я тоже ничего не вижу.
– Тогда с чего ты взяла, что они там?!
– Ну это же идеальная позиция для засады. Куда лучше, чем, скажем, в речке. Они кусты в первую очередь заняли, а кто опоздал, расселись по менее удобным местам: скалам, деревьям… Или вы думаете, они дураки?
– Но почему три? Не два, не четыре?
Мари подняла на инструктора честные глаза.
– Так вы же сами сказали, что их десять. Минус два за деревом, минус три за скалой, минус два в реке. Я в уме быстро вычитаю.
Георг зашевелил губами, что-то высчитывая в уме, почесал нос, буркнул: «Пускай сами разбираются» и отметил галочками сразу несколько вариантов.
– Ну а теперь расскажи о своем самом ужасном детском воспоминании. Если, конечно, твое детство уже закончилось.
– Ой, – курсантка округлила глаза. – Это было ужасно! Мне было пять лет. Ох, я не могу… До сих пор с дрожью вспоминаю!
– Так-так, – подбодрил ее инструктор. – Продолжай.
– Родители отвезли меня с сестрой на лето к бабушке…
– Ага, – Георг взялся за ручку, – так и запишем: «Самое страшное – бабушка».
– Нет, бабушка хорошая. Бабушка дала мне посмотреть старую фотографию дедушки…
– Значит, – инструктор зачеркнул предыдущую запись, – пишем: «Самое страшное – дедушкина фотография».
– Да нет же! Дедушка там был красивый. В военной форме. Бабушка сказала, что это лучшая дедушкина фотография. А я эту фотографию через пять минут потеряла. Вот это был ужас! Я так плакала!
Полицейский подумал, но запись исправлять не стал.
– А самое радостное детское воспоминание?
– А я через полчаса эту фотографию у себя в кармане нашла. Целую и невредимую. Бабушка даже ничего не узнала. Я так радовалась! До потолка прыгала.
Георг записал: «Самое радостное – см. выше».
– Следующий вопрос: «Самый богатый событиями день твоего детства». Кажется, я догадываюсь…
– Да! Я ее еще три раза теряла и находила, так мне нравилось прыгать до потолка!
– Прыгать до потолка, – повторил инструктор.
Он пролистал брошюру, пытаясь найти вопрос, на который у стажерки не нашлось бы неожиданного ответа.
– Бесполезно, – заключил он, сворачивая брошюру в трубочку. – Скажи, пожалуйста, не для протокола, у тебя в детстве действительно не случалось ничего страшней временной потери дедушкиной фотографии? Неужели по ночам тебе никогда не казалось, что из чулана…
Тут Георг смолк на полуслове и повернул голову к одному из пяти своих чуланов.
– У нас не было чулана, – сказала Мари.
– Повезло, – рассеянно произнес инструктор, продолжая вглядываться в чуланную темноту. На его лице появилось недоверчивое выражение, которое вскоре сменилось чем-то вроде мрачного удовлетворения. – Ишь ты, днем вылезли. Свежатинку почуяли, не иначе…
Георг протянул руку и извлек из аптечки блестящий цилиндр, в котором курсантка с удивлением узнала световую гранату.
– Хочешь совет? – спросил он у курсантки и метко швырнул цилиндр в приоткрытую дверь. – Глаза закрой.
В чулане полыхнуло.
– Не любят они этого, – произнес Георг, когда Мари открыла глаза. – Теперь недели две не покажутся. Так что тебе волноваться нечего, твоя практика уже закончится.
– Так быстро? – удивилась курсантка. – Я думала, практика на несколько месяцев.
– Кто много думает, у того все заканчивается очень быстро, – загадочно ответил инструктор. – Отправляйся в Школу, выспись, сбор в полночь под дубом за складом.
– В полночь?.. Извините, я в полночь занята…
Мари почувствовала, что начала розоветь.
– И как раз в эту полночь… то есть в 24:00… я должна к нему прийти… я ему прошлой ночью обещала…
«Он обо мне сейчас черт знает что подумает!» – запаниковала девушка, покраснела еще немного и попыталась все объяснить:
– То есть я не каждую ночь занята, вы не подумайте, а только эту ночь… и то не всю, наверное… то есть, кто знает, как оно повернется… но я постараюсь быстро управиться…
К завершению объяснения лицо Мари стало напоминать государственный флаг Китайской Народной Республики. Только без звездочек.
Георг дождался, пока Аленький Цветочек окончательно умолкнет, и спросил:
– За два часа управишься? Я попрошу злодеев подождать.
Мари отчаянно кивнула.
– Значит, в два ночи под дубом. Свободна.
Уже на крыльце, когда ветерок обдул ее пунцовые щеки и вернул способность соображать, курсантка вспомнила все, о чем она забыла. Забыла расспросить о ночной проверке, которую ей вчера устроили. Забыла уточнить, чем конкретно они будут заниматься. Забыла выяснить, может ли существовать Зубастый человек, и если может, то что это такое.
– Ничего, – сказала Мари ветру, – успею все разузнать. Я тут временно. А «временно» всегда растягивается в «очень долго».
И девушка принялась высматривать в куче велосипедов капканы.
Глава 3
Отдай свое сердце!
В неожиданных ситуациях нет времени на принятие решения. Есть время только на его выполнение.
Из инструкции к секундомеру
Ночью все кошки страшные.
Конфуций
На обратном пути Мари попала под ливень. Она с детства обожала попадать под ливень. Стоило небу за окном затянуться тучами, как маленькая Мари поднимала крик: «Гулять! Гулять! По лужам скакать!».
