за подсказку, — в мозолистую загрубевшую руку с черными обломанными ногтями легла розовая десятка. — Благодарю, выручил. Если получится друга вытащить, буду должен.
— Забудь, — отмахнулся мужик. — Друг — это святое. Сам в молодости такой был, за корешей в огонь и в воду.
— Спасибо, отец, — вздохнул я, махнул рукой Олегу. — Поехали, дорога каждая секунда.
Десантник рванул с места так, что только грязь взлетела из-под кроссовок. Когда я залез в машину, он уже сидел за рулем. Машина двинулась, переваливаясь по ухабам деревенской дороги. Сзади взревел мотор «нивы».
Вечерняя деревня встретила нас безмолвием, покосившимися заборами и темными силуэтами домов с чернеющими провалами окон. Только когда мы проехали на середину улицы, где-то истошно залаяла собака. А потом ещё одна. Но никто из селян на улице не показался. Только в одном окне зажегся свет и спустя пару минут погас.
Дом медсестры действительно оказался в отдалении от других. За исключением подъезда к калитке, его со всех сторон закрывали раскинувшиеся ветки кустов и деревьев. Мы увидели дом только когда отъехали от скопища деревенских хат на добрый десяток метров. Дорога стала ещё холмистей, Саня скрежетал зубами, и постанывал каждый раз, когда машину подкидывало на небольших ухабах.
Наконец мы притормозили рядом со входом в дом. Я открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Сделал пару шагов, остановился у калитки. Постучал, затем ещё раз. В окне напротив загорелся свет. Мы терпеливо ждали, когда появится хозяйка. Через две минуты протяжно скрипнула, отворяясь, дверь.
— Господи, кого в такое время принесло? — раздался звонкий девичий голос. На пороге появилась хрупкая фигурка в светлом летнем платьице. Она подняла руку, и в моё лицо ударил слепящий золотистый луч фонаря.
— Влада, здравствуйте, — я инстинктивно прикрылся рукой. — Извините, ради бога, что беспокоим в такое время. Нам нужна ваша помощь. Речь идёт о жизни моего друга. И не светите, пожалуйста, фонариком в лицо.
Луч переместился на машины.
— Помощь? — девушка подошла поближе, — что произошло?
— Товарищ лежит в машине. У него прострелена грудь. Ему очень плохо. Боюсь, мы его не довезем. Вы же медсестра, клятву Гиппократа давали. Помогите ему, очень вас прошу.
Скрипнула калитка. Влада вышла прямо под свет фар «рафика», и я невольно залюбовался девушкой. Её фигурка, подсвеченная золотистым светом фар, могла заставить восторженно замереть любого мужика.
Распущенные темно-русые волосы пышной волной ниспадали на хрупкие плечи. Огромные зеленые глаза загадочно светились. Маленький аккуратный носик, точёный подбородок. Несколько милых веснушек, как будто ласковое летнее солнце щедро плеснуло золотистыми крапинками на свою любимицу, придавали девушке ещё больше очарования. Большая грудь — не меньше «троечки», стройное гибкое тело. Под подолом платья угадывались изящные ножки. Ткань открывала тонкие лодыжки и маленькие ступни, обутые в шлепанцы. Девушка просто излучала женственность и естественную красоту. Она напоминала сказочную принцессу, каким-то чудом перенесенную из дворца в село под Киевом.
«Ничего себе, какие бриллианты в глухих деревнях попадаются. Как там Некрасов говорил? Есть женщины в русских селеньях», — ошеломленно подумал я.
— Чего уставился? — сердито бросила Влада. — Давай, показывай, своего простреленного.
— Да, конечно, — спохватился я. — Вон там, посмотрите.
Я открыл дверь и жестом пригласил девушку войти.
Она заглянула в салон и увидела Саню. Лоб товарища блестел от пота, глаза были прикрыты, черты лица заострились и приобрели мертвенную бледность.
Девушка решительно залезла в рафик, потрогала парню лоб, осмотрела бинты.
— Хорошо забинтовали, молодцы, — похвалила она и повернулась ко мне. — Его надо в больницу срочно везти.
— Боюсь, не довезем, — спокойно ответил я.
— Что с ним произошло? — девушка осторожно потрогала лоб. — Горячий.
— Напали на нас. И друга подстрелили, — честно сказал я.
— Вы понимаете, что я обязана информировать об этом милицию? — вздохнула она.
— Не нужно, — я достал из кармана сложенную надвое пачку десяток и попытался вручить ей. — Возьмите, пожалуйста. Пусть он у вас побудет недолго. Мои друзья сейчас отправятся в Киев за доктором. А потом привезут врача прямо сюда, и мы его отсюда заберем. А вы пока окажите больному помощь.
— Уберите деньги! — вспылила девушка. Маленькая ладошка решительно оттолкнула руку с десятками.
— Почему вы не хотите довезти его до больницы?
— Две причины, — хладнокровно начал объяснять я. — Во-первых, сейчас он может не доехать до неё и умереть по дороге. А вы — медсестра и не можете оставить раненного без помощи. Вторая, его могут добить прямо там. На нас напали не просто так.
— Вы бандиты? — перебила меня девушка.
— Нет, мы благородные пираты, — не удержался и съязвил я. — Конечно, нет. Ездили по своим делам в Одессу. Никого не грабили и не убивали, ничего не украли. И вообще, к бандитам мы никакого отношения не имеем. Мы законопослушные граждане, относительно, конечно.
— Я вижу, — девчонка смерила меня насмешливым взглядом, многозначительно задержавшись на татуированных пальцах. — В тюрьме уже отсидел? У нас половина деревни с такими ходят.
— Влада, это не имеет никакого значения. Вы медсестра, и можете оказать моему другу необходимую помощь. Он и я несколько часов побудем у вас, а мои друзья съездят за доктором и постараются его перевезти как можно скорее.
— Вы совсем ополоумели? — вспылила русоволосая — думаете, я пущу незнакомых мужиков, похожих на уголовников к себе домой?
— Девушка, милая, — я умоляюще сложил ладони домиком. — Очень вас прошу, помогите моему другу, и приютите нас ненадолго. Он мне жизнь спас, и получил пулю, которую должен поймать я. У Сани сестренка молоденькая и мать. Отца нет. Он — один мужчина в семье. Если Саша умрёт, им плохо будет. Я вам любые деньги заплачу. Хоть тысячу рублей, без проблем. Соглашайтесь. Это ненадолго. Мои друзья прямо сейчас поедут в Киев, и найдут там врача с транспортом. Выручайте.
Влада пристально глянула на
