В дверь позвонили, и бабушка пошла открывать.
— Проходи, Асенька, давно ты к нам не заглядывала!
— Здравствуйте, тетя Валь. А Оля дома?
Мы залезаем в папино кресло, и Асины тонкие шёлковые волосы щекочут мне щёки.
— Ну, рассказывай, — говорит Ася. — Вы как познакомились?
Меня так и подмывает рассказать Асе о Борисе, особенно сейчас, когда всё может очень скоро закончиться. Вот увидит Борис мою фотографию — и сразу разочаруется. Но пока ещё ничего не случилось, и я шёпотом рассказываю Асе про письма из Нижнего.
— У тебя есть его фото? — спрашивает Ася.
Дались им эти фото!..
Я достаю из стола конверт с маленькой карточкой, которую недели две назад прислал мне Борис.
— Ничего, нормальный парень! — одобрила Ася. — Ты с ним встречалась?
Ася хитрая, она хочет выведать у меня всё. История с Борисом её, кажется, здорово задела, может быть, потому что все Асины друзья — и Вадик, и Андрей — хотя и старше нас, но всё-таки мальчишки. А вот Борис — совсем взрослый студент.
— Только ты никому не говори — хорошо? — по детской привычке предупреждаю я, хотя и так знаю, что Ася болтать зря не будет. Мы надеваем куртки, и я провожаю Асю до тропинки к её дому. На улице темно и пахнет сыростью. Дождя нет, но куртка почему-то сразу отсырела.
Это моя самая любимая погода — «когда хозяин собаку на улицу не выгонит». Дождь и туман невидимой стеной отделяют от всего мира, а покачивающийся над головой зонт создает иллюзию уюта и защищённости.
Прохожие спешат, уткнувшись в поднятые воротники и не глядя по сторонам, и можно идти с любым выражением лица — всё равно никто не заметит.
Я ещё немного постояла около освещённой почты. Так посылать или не посылать?..
* * *
Дома я ещё раз посмотрела на себя в зеркало, скорчила рожу и достала альбом с недавними фотографиями. Вот мы с Асей около школы первого сентября, а тут Ася одна около старой берёзы у нас во дворе…
Я перевернула Асину фотографию и быстро написала на обратной стороне: «Борису Левицкому от Оли». Потом подумала, что бы ещё написать, — и поставила сегодняшнюю дату.
Часть III
Как хочется быть не такой —Другой,Ни на кого не похожей.Особой. И не сливаться с толпойОбычных,как все,прохожих.Как хочется…не такой!..Не каплей похожих капель из крана.И даже немного странно,Что каждый в толпеТоже,Наверное, думает, что он —непохожий…
Ужасный день
Сегодня был просто ужасный день, хотя начинался он совсем неплохо, даже весело. Литературу у нас сейчас ведёт практикантка из педа — мы зовём её «Танечка». Танечка очень старается заинтересовать нас и рассказывает на уроках много интересного. Жаль, что никто не слушает… Когда Танечка остаётся с нами одна, без Валентины Игнатьевны, мы не слышим даже друг друга, а уж что там рассказывает Танечка, понять невозможно!
Но сегодня на уроке за задним столом сидела Валентина Игнатьевна и Танечка смогла наконец показать, на что она способна.
Мы проходим Пушкина, про «и жало мудрое змеи в уста замершие мои вложил десницею кровавой».
— В этом стихотворении много устаревших слов, — сказала Танечка. — Например, «уста» и «десница». Кто сможет объяснить, что они означают?
Танечка посмотрела на нас, но все, естественно, молчали — мы же не в пятом классе, чтобы тянуть руки и подпрыгивать от нетерпения.
— Никто не знает? — удивляется Танечка и заглядывает в журнал. — Родина?
Оксана встаёт, смотрит лениво в окно и только потом дотрагивается пальцем до губ:
— Ну губы!
— А «десница»?
Этого Оксана не знает, и Валентина Игнатьевна за задним столом недовольно качает головой.
Может быть, Танечка подумала, что это её осуждает Валентина Игнатьевна, — за то, что она нам плохо объяснила? Во всяком случае, практикантка вызвала Родину к доске и велела ей написать эти и другие устаревшие слова и их значения.
— Лоб, — сказала Танечка, — раньше как называли? Правильно, чело! Щёки — ланиты, губы — уста, нос… — Танечка задумалась.
— Рубильник!!! — крикнул с третьей парты Толя Родионов, и всем — даже Валентине Игнатьевне и Танечке — стало очень смешно. Правда, есть опасение, что к Родионову прилипнёт теперь этот «рубильник» намертво!
Домой я шла одна, без Аси, потому что у ворот школы Асю поджидал парень в джинсовой куртке с меховым воротником — наверное, это и есть Андрей. А дома меня встретил папа! Обычно он приезжает в субботу, а сегодня — только среда, но папа сказал, что у него на работе отгул, вот он и решил махнуть к нам. За обедом папа рассказывал про Антошку — какой он забавный и умный, сколько он весит и какой у него рост в сантиметрах — как будто мне интересно! Папа привёз целую кипу Антошкиных фотографий. Я посмотрела, чтобы не обидеть папу: ну ребёнок и ребёнок — ничего особенного!
А когда папа сказал, как всегда: «Ну что, Лёка? Пойдём по нашим местам?», мне почему-то не захотелось, и я придумала, что у меня болит голова.
Бабушка тут же достала градусник, но я сказала, что мне нужно просто полежать, и ушла в свою комнату. Там я залезла на подоконник, задёрнула шторы и стала думать о том, что, кроме бабушки, у меня теперь никого не осталось на свете. Для Аси я давно уже не самая лучшая подруга, а просто одна из знакомых, и стоит появиться на горизонте какому-нибудь парню, как она тут же бросает меня одну. А у папы теперь есть Антошка…
Растворяется сахар в стакане с водой,Растворяется радость в квартире пустой,Растворяются близкие люди —В автобусах,В телевизорах,В конторах за проходной,ПростоВ сумерках города,В снеге,Дожде…Близких людей так мало —И теРастворяются…
— Кажется, кто-то на нас обиделся… — папа раздвигает шторы и берёт мою тетрадку. — Можно?
Папа читает про себя стихотворение, а я смотрю в окно. Ну и пусть! Пусть все как хотят!.. И пусть папа уезжает к своему Антошке, раз так!..
— Ну вот что! — говорит папа и хватает меня в охапку, как маленькую. — Давно пора тебе переезжать в Нижний! Пойдёшь в хорошую школу — в лицей или в английскую! Рано или поздно всё равно придётся тебе куда-нибудь поступать — ну не в Арзамасский же пед!
— А что пед? — вмешивается бабушка. — Сейчас к нам идут очень сильные абитуриенты! Даже с медалями! А дальше всё только от неё зависит: будет хорошо учиться — поступит в аспирантуру!
Но папа не слушает.
— Ну как, Лёка, поедешь? Тётя Наташа тебя очень любит, и тебе она нравится.
И вот тут случилось самое ужасное! Я не знаю, что на меня нашло… Я совсем так не думала, и я сразу же пожалела о своих словах, но было уже поздно. Я сощурила глаза и очень тихо сказала: «Вам с тётей Наташей нужна бесплатная няня для Антошки?»
* * *
Вечером я сидела в своей комнате, плотно закрыв дверь, и делала вид, что учу уроки. Бабушка несколько раз заглядывала ко мне и говорила, что ужин готов, но я только мотала головой. Папа ко мне не заглянул ни разу, хотя он и не уехал в свой Нижний. Всем было очень плохо, но у меня что-то в голове как заело, и я упрямо твердила про себя одно и то же: «Ну и пусть, раз они так…»
Наконец, часов в девять вечера, папа вошёл ко мне в комнату, обнял за плечи и внимательно посмотрел в глаза.
— Ты же знаешь, что это не так? — спросил он, и я кивнула и отвернулась к окну. И тогда папа сказал: — Это ты из-за Антошки? Ты, наверное, думаешь, что я теперь буду меньше тебя любить, так?
Я ничего не сказала, но в носу у меня защипало, как у маленькой.
— Так вот, — сказал папа. — Ты — моя самая любимая дочка, и так будет всегда, поняла? И — давай-ка, дружок, ужинать. Бабушка вот такие блины испекла! А насчёт переезда ты всё-таки подумай — не в этом году, так на следующий, договорились?
Радость в кармане
Весь март я прожила в состоянии радостного ожидания. Борис писал почти каждый день, а из меня просто сыпались стихи! Иногда мне казалось, что ещё немного — и полетят искры во все стороны!
Перед Восьмым марта папа прислал деньги на подарок и мы с бабушкой купили короткий светло-зелёный плащ, который нужно носить с джинсами. Ася сказала, что я в нём похожа на японку, и я решила, что это — комплимент. И ещё случилось одно неважное событие, даже не событие, а так… Я шла в этом плаще по улице, и два незнакомых парня обернулись и посмотрели мне вслед, хотя я шла одна, без Аси.
