- настаивал он.
- С каких это пор?
- Всегда.
- Но раньше… - Полли прервалась на полуслове.
- Что? - Его красивые губы скривились в ухмылке. - Не стоит обсуждать? - вкрадчиво спросил он. - Тем не менее, я отвечу на твой незаданный вопрос. Тогда я был занят решением жизненно важного вопроса для моего бизнеса: один могущественный конгломерат пытался захватить мою флагманскую компанию. Я всецело окунулся в борьбу, поручив заботы о тебе своей матери.
Александрос усмехнулся, увидев выражение лица Полли.
- Я так понимаю, что маман была тебе не лучшей утешительницей и советчицей. Теперь понимаю, что, вероятно, ее взгляды на вынашивание ребенка безнадежно устарели.
Полли снова удивилась. Она впервые услышала из уст мужа критику его матери, пусть и в мягкой форме.
Александрос очень опекал мать. Когда они встретились, прошло чуть больше года после смерти его отца, и Афина тяжело переживала утрату. Иногда Полли казалось, что именно настроение в семье заставило Александроса сделать ей довольно поспешное предложение.
- А может, мой дискомфорт доставлял ей удовольствие, - предположила Полли.
Александрос сдвинул брови:
- Не думаю, что это так.
Полли не стала спорить. Она знала, что мужа бесполезно переубеждать.
И если честно, то Полли не была уверена, что Афина наслаждалась ее болью. Хотя ей и казалось, что все это было связано с усилиями Афины и Стасии принизить ее роль в жизни Александроса.
Как бы там ни было, Полли не позволит себя убедить, что муж изменился существенным образом только потому, что принял в ней участие и откликнулся на ее проблемы.
Это старая песня. Афина Кристалакис была в ярости из-за того, что ее сын женился на американской простолюдинке вместо того, чтобы взять в жены одну из красивых и богатых греческих светских львиц, которых она ему подсовывала в течение многих лет.
С милой улыбкой на лице Афина делала все, чтобы отравить существование нежеланной невестки. Высшее общество относилось к Полли с таким же хорошо завуалированным презрением. Афина и ее дочь Стасия сделали все возможное, чтобы Полли почувствовала себя аутсайдером, Афина даже изменила имя Полли! Называла ее Анной, не спросив согласия Полли, которого она бы не дала.
Что же до Александроса, то он буквально за одну ночь превратился из каменно-упертого в проницательного, и Полли пока не знала, как к этому относиться.
- Я думаю, что у моей матери почти столько же оснований помириться с тобой, сколько и у меня.
Внезапно Полли осенило.
Ее муж невероятно склонен к соперничеству. И прошлой ночью она непреднамеренно вызвала у него потребность доказать, что он лучший муж, чем его младший брат.
Жаль, что он не способен дать ей то, чего она жаждет, - взаимной любви.
- У тебя послезавтра назначена встреча с мануальным терапевтом и иглотерапевтом, - сказал он, меняя тему разговора, чего раньше за ним не водилось. - Я бы договорился на завтра, но у тебя уже назначен прием у гинеколога.
- Среда? Но у меня заседание комитета в Афинах. Ты забыл, что я собиралась лететь с тобой на вертолете? - Берил устроила это, как она всегда делала, когда Полли нужно было попасть в город.
Полли возвращалась домой на автомобиле с водителем после совместного ланча со своим занятым мужем. Это было одно из редких удовольствий, которого она с нетерпением ждала: побыть наедине с Александросом днем.
- Больше никаких полетов на вертолете в Афины, пока ты носишь нашего ребенка. - Тон, которым это было сказано, не подразумевал возражений.
- Но моя благотворительная деятельность! - все же попыталась возразить Полли. Он ведь сам говорил не раз, что у его жены должны быть обязательства перед обществом.
- Это может сделать кто-то другой. Берил, например. Она прекрасно справится, а мы наймем ей помощницу. - Он перегнулся через стол и взял ее за руку. - Послушай, жена моя, ты слишком мне дорога, чтобы рисковать твоим здоровьем. Твоя благотворительная деятельность, вне всякого сомнения, очень важна, но в данный момент твое здоровье гораздо важнее.
Он говорил правильные вещи, но она почему-то ему не верила.
Полли не могла позволить себе дважды наступить на одни и те же грабли, полагая, что он любит ее, ценит и женился на ней не только из-за безудержной похоти, которую испытывал к ее телу.
- Хотя Берил ценный сотрудник, но она не жена миллиардера.
- Она работала с тобой бок о бок все это время и не подведет, - уверенно сказал Александрос.
- Я полагаю, ты уже обсудил с Берил изменения в ее обязанностях?
Он мог бы слукавить и сказать, что придумал это сейчас, но Полли не проведешь.
- Ты хорошо меня изучила, - признал он.
- А тебе не пришло в голову, что не мешало бы сначала посоветоваться со мной?
- Зачем? Я обнаружил проблему и нашел выход. Что в этом плохого?
- Я должна решить эту проблему сама.
- Только ты ее не решала, а загоняла себя в угол.
Она не могла этого отрицать. У Полли была своя гордость, и она не хотела признавать, что физически не соответствовала тому графику, которого пыталась придерживаться.
- Если ты и няню нанял за моей спиной, нам предстоит серьезный разговор, - предупредила она.
- Обожаю, когда ты сердишься, - подначил он.
- Ты правда хочешь, чтобы я разозлилась на тебя или спорила с тобой? - Ей было искренне непонятно, зачем он хочет, чтобы она пикировалась с ним, как в начале их брака.
- Я просто хочу, чтобы ты стала прежней Поллианной и включила меня в круг тех, кому доверяешь.
- Кого ты имеешь в виду?
- Прежде всего моего брата и его молодую жену.
Он не упомянул семью Полли потому, что понял, насколько по-разному ее родители, братья и сестры относились к Полли по сравнению с его собственной матерью и сестрой.
- Никто из них не называет меня Анной.
- Значит, все, что мне нужно сделать, - это называть тебя Поллианна, чтобы вернуться в ближний круг? - спросил он тем соблазнительным тоном, который обычно приберегал для спальни.
Полли вспыхнула от мгновенной реакции ее тела на этот тон.
- Я не знаю, о каком круге ты говоришь, - слукавила она.
На самом деле она прекрасно поняла, о чем речь. Он имел в виду людей, которым она доверяла, включая тех немногих, на кого могла положиться с тех пор, как переехала
