сержантам, мне говорить, что уставы пишутся кровью, что у отдающего приказ всегда больше информации, чем у исполнителя. Но… жизнь всегда сложнее, чем можно описать в самом подробном уставе. И могут возникнуть ситуации, особенно в отступлении, когда вышестоящий штаб будет получать неполную информацию, да еще и с опозданием. Или даже вы получите приказ, намеренно искаженный или отправленный противником. По радио или, например, заставили малодушного командира с пистолетом у виска что-то по телефону приказать. Стоит задуматься, если вам без объективных предпосылок приказывают с хорошо укрепленных позиций уходить в тыл, особенно если вы прикрываете узел дорог, или переправу, или еще какой-то важный в стратегическом плане объект. Что тут можно посоветовать. Включать мозги и думать, что вам чуйка говорит, что партийная совесть подсказывает. Долг солдата – Родину защитить, по сравнению с этим смерть или трибунал – сущая мелочь.
Страшно было Ивану такой приказ отдавать? Конечно, страшно, и думаю, он больше не трибунала боялся, а того, что его наши же не поймут, подумают, что напрасно людей сгубил, а может, и еще чего хуже. Невыполнение приказа – позор, но еще страшнее жить с осознанием того, что ты имел шанс спасти тысячи жизней, но даже не попытался.
– Так, комбат Жуков?
– Да, товарищ командир.
– Что ж, чтобы закончить с моральной стороной вопроса, скажу: я бы поступил так же. Только роту не оставлял бы. Смысла держаться за старую позицию, хоть и обустроенную, нет никакого, а у тебя каждый боец на вес золота теперь. Обратите внимание, товарищи курсанты, Иван совершенно правильно вычленил главное – транспортный узел. Да, с большой степенью вероятности батальон, ставший костью в горле наступающих, будут уничтожать с яростью и всеми доступными средствами. Сколько он продержится против пехотной дивизии? А против двух, трех? Но у корпуса появится реальный шанс избежать окружения. Успеют ли батальон деблокировать? Тут все будет зависеть от решительности командующего и от наличия подвижных резервов.
И на сладкое. В зависимости от того, насколько успешно будет действовать корпус, вас, если, конечно, выживете, могут как наградить, так и под трибунал отдать, сделав козлами отпущения. Но я бы поступил так же. К слову, у немцев тактика оставлять в узлах коммуникаций гарнизоны, подготовленные к осаде, получила название festung, дословно крепость.
Так, значит с этим эпизодом разобрались. Поехали дальше. Жук, новая вводная. По радиосвязи удалось связаться с корпусом, командующий одобрил твои действия и обещает прислать подкрепление. Также тебе передали, что, по данным разведки, в рядах наступающей пехоты замечены самоходные штурмовые орудия «Штуги».
Командир протянул Ивану листок.
– Вот план железнодорожной станции и прилегающей местности. Садись, думай, а мы пока с остальными товарищами комбатами разберемся.
И понеслось… Подкрепление подходило то к нашим, то к немцам, Иван вертелся, как уж на сковородке, отбивая бесчисленные атаки на станцию, а Командир, казалось, только входил во вкус.
Когда поздно вечером «комдив Жуков», а он к тому времени, если считать по совокупности находящиеся в его подчинении части и подразделения, командовал как минимум дивизией, услышал: «Думаю, достаточно», то просто обмяк, чуть не свалившись со стула.
– Сомлел парень, уж больно ты на него насел, Виктор.
– Нормально, ничё он не сомлел, вон глаза живые. Утомился просто малость с непривычки.
– Слушай приказ, комбат. В столовую, а потом спать. И, Рашид, дай ему кого-нибудь в сопровождение.
Сил удивляться у Ивана уже не было.
Очнулся Жук, когда они с Баром уже подходили к грузовику. Оказалось, Константин все это время тактично молчал, не мешая Ивану думать.
– Бар, как думаешь, скоро поедем?
– Да.
– Что это ты так уверен?
– А ты назад глянь.
Иван обернулся, по полю по их следам топали три темных фигурки. Жук с Баром не сговариваясь замахали руками. Призыв был принят и верно понят, фигурки одна за другой перешли на бег.
Пока ехали, выяснили, что поразить врага смогли только трое, включая Ивана, и всех троих условно уничтожил второй танк. Впрочем, курсанты пришли к единодушному выводу, что посредники танкистам подыгрывали.
Так за разговорами и доехали. А потом Ивана взяли в оборот.
– Так, комбат Жуков, – довольный, как стыривший сосиску уличный кот, Макей перехватил Ивана на выходе из столовой, – как сказано в Писании, по делам и воздаяние, дуй к комиссару.
– Зачем?
– За надом! Там все узнаешь. Ты еще здесь? Бегом!
Вообще, Иван уже привык к тому, что инструктора обожают нагнетать. Нет бы просто сказать, зачем он понадобился Комиссару, будут нервы мотать до последнего. Вины за собой он не чувствовал, да и не зря же Макей его «комбатом» назвал, значит, вызывают в связи с этими недавними «тактическими играми». Хорошо или плохо он тогда отыграл? С теми, кто играет плохо, разговор короткий, а на него вон сколько времени потратили. Но почему к Рашиду? При чем тут партия? Нет, понятно, что партия – передовой отряд и без партии никуда. Но все-таки странно. Ладно, чего гадать, сейчас узнаю.
– Вызывали, товарищ комиссар?
– Пригласил. Проходи, садись. Чай будешь?
– Нет, я только что из столовой.
– Тогда сразу к делу. Товарищи тебя уважают, наставники тоже хвалят. Мы тут посмотрели, прикинули, желание учиться у тебя есть, да и способности имеются. Происхождение правильное. Родители у тебя из кресть-янской бедноты, правильно я говорю?
– Да.
– Вот я и говорю, наш, советский человек. Как ты, товарищ Жуков, смотришь на то, чтобы в партию вступить?
– Кто?! Я?!
– Ты. Ох, Иван, видел бы ты сейчас свое лицо со стороны.
Комиссар откинулся на спинку стула и от души рассмеялся.
– Давай все-таки чаю попьем, а ты подумаешь пока.
– Я согласен! Чего тут думать-то.
– Вот, другой разговор. Сейчас напишешь только заявление. Мы бы с Командиром стали твоими поручителями, но по уставу положено, чтобы поручитель знал тебя не менее года. Как думаешь, в твоей части найдутся трое коммунистов, готовых за тебя поручиться?
– Наверное. Не знаю.
– Ладно, это моя забота. Сам позвоню, уточню. А у тебя сейчас другая задача, пока светло на улице. Красивая девушка тебя дожидается, наверно, извелась уже вся. Ох, ну и рожа у тебя, Жуков! Да шучу я, шучу! Не девушка, а две.
Товарищ Рашидов внимательно посмотрел на Ивана и махнул рукой, сержант от переизбытка информации, попросту говоря, офонарел.
– Сейчас иди во двор, там тебя уже ждет Мэй, китаянка. Думаю, помнишь ее. Она у нас фотограф, сфотографирует тебя. Можешь не удивляться, Командир считает, что ты не безнадежен. Если гонять как следует, есть маленький шанс человека из тебя сделать. Так вот, решили мы, авансом, так
