Пропустил пальцы сквозь мои волосы, задев кончиками кожу головы, от чего мурчащие и кружащиеся в вальсе мурашки заметались, прямо как пожар голубой у Есенина. Притянул за затылок к своему лицу, посмотрел прямо в глаза. Я буквально потерялась во взгляде, пропала, растворилась, превратилась в эфирное облако и тут же почувствовала, не услышала, а скорее ощутила вопрос:
– Голова кружится?
– Да, – кивнула я, соглашаясь… на всё.
Глава 7
Мы целовались и целовались. Его язык гладил мой, играл с ним в причудливые игры. Я же на краю сознания, где ещё оставались частички здравого смысла, понимала, что так меня не целовал никто и никогда.
Более того, я даже не представляла, что это бывает настолько сладко, с остротой, за гранью рядового возбуждения.
Меня трясло как в лихорадке, когда Егор ладонью пробрался под то, что по идее считалось широким кимоно, и сжал грудь, сначала сквозь трикотаж бесшовного бюстгальтера – знала бы, что так сложится, я бы отправилась растягивать себе лодыжку в чём-нибудь кружевном, откровенно сексуальном, – а потом и под тканью, сжимая напрягшийся сосок.
Не выдержала, застонала, сообразив кинуть взгляд на дверь.
– Закрыто, – прохрипел Егор.
Опустил губы на второй сосок, обвёл его языком сквозь ткань, заставляя меня выгибаться от запредельных эмоций, и в это время сжал пальцами первый.
– Ой, йёй, – произнесла я нечленораздельный звук, полностью отдаваясь происходящему.
Через несколько бесконечно долгих минут я обнаружила себя без халата и бюстгальтера, судорожно стягивающую верх хирургического костюма с Егора. А ещё через секунду уставилась на то, что скрывала серая ткань.
Боже мой! Неужели такое бывает? Наяву, я имею в виду, а не на экране телевизора или картинках, пропущенных через сто фильтров в социальных сетях. Такие мужчины ходят по грешной земле, более того, они не модели, топ-стриптизёры или голливудские признанные красавцы, появление торса которых гарантирует фильму кассовые сборы, а обычные врачи-травматологи, проводящие большую часть времени в стенах центральной больницы?
Я всё же ударилась сильнее, чем считала. Наверняка потеряла сознание где-то между тем, как встала со стула на втором этаже и моментом, когда в кабинет вошёл врач. Лежу сейчас в коме, в реанимации, вокруг пищат аппараты, в меня вливают какие-то лекарства, мозг дурманят наркотики. Вот и мерещится всякое…
– Шикарно, – всё, чем прокомментировал Егор мой внешний вид и снова обхватил груди руками. – Обалдеть! Лен, ты фантастическая женщина.
Я не знала, что ответить на столь откровенный комплимент, потому промолчала, после же снова не могла говорить – мы целовались, прижавшись друг к другу голыми телами, витая где-то за гранью бытия.
Голова кружилась всё сильнее, дыхание сбивалось, по телу опаляющими волнами проносилось одуряющие желание, которое концентрировалось внизу живота и между ног, заставляя меня жалобно и умоляюще поскуливать, тереться влажным бельём о ногу Егора.
– Никакого терпения с тобой не хватит… – прошептал глухо Егор, и одним движением стащил с себя брюки вместе с бельём.
Я, конечно, опустила взгляд… и нет, я не ошиблась в палате, то, что предстало передо мной, было настолько же шикарным, как и весь Егор с головы до ног. Восхитительно, бесподобно!
Не маленький, при этом не гигантский половой орган демонстрировал завидную эрекцию. Прямо-таки… нереальную. Не то, чтобы у Родиона были с этим проблемы, но последнее время его член совершенно точно не наливался настолько, чтобы на ощупь казаться каменным и горячим одновременно. Больше мне сравнить было не с кем, так сложилось.
Но это не значит, что я не смотрела фильмы с соответствующим рейтингом и не знала, каков на вид идеальный экземпляр мужского достоинства. Да! Именно такой, как я видела перед собой. И не только видела, но и ощущала в своей руке. Лишь чудо и лодыжка спасали меня от того, чтобы выбраться из объятий и одним движением взять в рот это сокровище.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Очень, ну просто очень странное желание, совсем мне не свойственное. Естественно, с оральным сексом я была знакома, но восторга, тем более желания, не испытывала никогда. Скорее уступала, памятуя о том, что я – современная женщина, без комплексов и заморочек.
– Хочешь? – понял мой взгляд Егор.
Я лишь кивнула. Он изменил позицию, и я добралась до того, что хотела в эти секунды больше всего на свете. Надо же, стыд-то какой!
С другой стороны, если я лежу в коме, и всё происходящее – не что иное, как действие дурманящих препаратов, стоит ли себе отказывать? Неизвестно, когда подобное повторится, а если вдруг умру, меня и вовсе ждёт ад, в котором обязательно будет стоять чешская стенка, свисать обои и проводка.
Так что я, поддавший чувственному желанию, ощущала языком и нёбом гладкую кожу члена, старалась вобрать в себя как можно глубже, словно от этого зависела не только моё наслаждение, но и сама жизнь, и ликовала в душе от всего, что происходило со мной и моим телом.
– Твою мать, – простонал Егор, толкнувшись глубже мне в горло.
Я же вместо того, чтобы подавиться, расслабилась и начала получать удовольствие от того, что он трахал мой рот членом.
Через какую-то жалкую секунду мир вокруг перевернулся, замелькал, как в калейдоскопе, и я испытала один из самых сильных оргазмов за всю свою половую жизнь, и это без всякой стимуляции того, что находилось между ног.
Не успела я прийти в себя от случившегося и самого факта, что так тоже бывает, как член Егора покинул мой рот. Меня подхватили, уложили на диван и, пока ещё моё сознание и тело находились в посторгазменном состоянии, где-то на грани яви и небытия, я почувствовала, что он входит в меня – неспешно, одним настойчивым движением.
Я выгнулась навстречу, понимая, что, кажется, прямо сейчас испытаю ещё один оргазм, если такое вообще возможно. Со мной, я имею в виду. Раньше и один раз был удачей, а двух и больше раз не бывало никогда в жизни. Я искренне считала, что так и должно быть… со мной, во всяком случае. Вот такая мне досталась никчёмная физиология, не повезло.
И действительно, через несколько фрикций на полную длину, от чего я откровенно одурела – а так можно было, да? – меня нагнал второй оргазм. Егору пришлось ладонью зажать мой рот, потому что молча перенести восторг я никак не могла.
Третий же случился одновременно с Егором, через порядочное время, с помощью его пальцев, которые будто бы знали мой клитор лучше меня самой.
Совершенно точно, без каких либо сомнений, я находилась в коме. Ведь если представить мужчину с идеальным телом, членом и умением трахаться я ещё могла в реальности, то знающего, что делать с клитором – нет, нет и нет.
Глава 8
Два дня прошли, как в тумане. Я ходила в столовую, как ходячей мне не полагалась еда в палату, таращилась в телефон, пыталась что-то читать, листать ленту новостей, но заострить на чём-то внимание не получалось.
Единственное, о чём я могла думать часами – Егор. О том, какой он шикарный, великолепный, чудесный, волшебный… Настоящий Дед Мороз для плохих девочек!
Он же обо мне, по всей видимости, не вспоминал совсем, что было естественно, уж я-то не была великолепной и волшебной, скорее заурядной. Моим плюсом была фигура «песочные часы», только не стоит сразу представлять условную Софи Лорен – и доли очарования кинодивы во мне не находилось – а сама по себе тонкая талия при объёмном верхе и низе не такая и редкость.
И ещё хорошая растяжка. Когда я поняла, что лишний вес – мой бич, я начала с ним усиленно бороться. Пропадала в спортивном зале, сидела на воде с водой, питалась порциями меньшими, чем Дюймовочка, что приносило результат, но лишь ненадолго.
Постепенно я смирилась с тем, что на моём теле присутствует грудь и пятая точка отнюдь не кукольного размера. Перестала маниакально считать калории и падать в обморок при виде чайной ложки растительного масла на сковороде. Проводить часы в спортивном зале мне тоже надоело. Стало казаться, что вся моя жизнь подчинена размеру моего, простите, афедрона, и неминуемо превращается в него же.
