– Капитан О'Брайан необыкновенно приятный человек, – сказала Оливия, когда он отошел. Нас познакомили два дня назад. Узнав, что я тороплюсь домой, он сказал, что может взять меня на борт своего «Оксфорда». Обычно он не берет пассажиров, только грузы, поэтому мы сначала поплывем на один из островов, чтобы отвезти груз сахарного тростника и риса, и только потом отправимся в Виргинию. – Внимательно посмотрев на Мэдлин – та постоянно озиралась, – Оливия спросила: – Дорогая, у тебя все в порядке? Мне кажется, ты чем-то встревожена.
– Нет-нет, все хорошо. – Мэдлин попыталась улыбнуться. – Просто я… не очень хорошо выспалась, вот и все.
– Неужели дело только в этом? – допытывалась Оливия. – А может, я могу чем-то помочь тебе? – спросила она неожиданно.
– Просто я хочу поскорее подняться на борт, – ответила Мэдлин со вздохом.
Оливия кивнула, поднявшись со скамьи, оправила платье и, натянув перчатки, сказала:
– Тогда пойдем?
– Да, конечно. Мэдлин тоже встала и снова посмотрела по сторонам. Оливия тут же взяла ее под руку и потащила к пристани.
И тут Мэдлин вдруг пришло в голову, что в убийстве могут обвинить ее отца. Но она сразу же отбросила эту мысль – ведь все гости видели, что он ушел еще до того, как подали ужин. К тому же его судьба теперь не ее забота. В каком-то смысле отец был уже много лет мертв для нее – уж точно с того момента, когда он впервые в пьяном угаре ударил ее мать.
Думая только о себе, отец оставил ее у Джеффри Таунсенда, вернее – продал. Поэтому теперь она не будет о нем заботиться – пусть сам справляется со всеми своими проблемами. Возможно, отец еще пожалеет о своем поступке и начнет искать ее… Впрочем, едва ли. Скорее всего он оправится не на поиски дочери, а на поиски дешевого джина. Так что теперь она предоставлена самой себе.
А что касается Джеффри Таунсенда… Конечно, она очень переживала из-за того, что произошло, – но ведь ей пришлось защищаться, иначе он задушил бы ее.
Приближаясь к пристани, они с Оливией то и дело проходили мимо матросов и докеров, грузивших всевозможные бочонки и ящики. И с каждой минутой людей у причалов становилось все больше – в это время уже открывались находившиеся тут же магазинчики и лавочки.
В последний раз осмотревшись, Мэдлин вместе со своей новой подругой поднялась на борт «Оксфорда», большого двухмачтового корабля с прямоугольными парусами и с одной из многочисленных версий новых флагов, созданных каждой из колоний. Оливия, сразу же заметив капитана О'Брайана, с улыбкой кивнула ему. Он улыбнулся ей в ответ и, приблизившись, проговорил:
– Добро пожаловать на борт, милые дамы. Надеюсь, ваше путешествие будет приятным. Пожалуйста, дайте знать, если я смогу что-то для вас сделать.
– Благодарю вас, капитан. Все будет прекрасно, я уверена. – Покосившись на Мэдлин, Оливия продолжала: – Мне и моей подруге очень нравится ваш корабль. Я безмерно благодарна вам зато, что вы согласились взять нас на борт.
– Не стоит благодарности, мисс. Скоро мы отчаливаем. Приятного путешествия, милые дамы. – Откланявшись, капитан удалился.
– Идем, дорогая. – Оливия тронула Мэдлин за локоть. – Давай постоим у борта и посмотрим, как Чарлстон превратится в крошечную точку на горизонте.
Мэдлин присоединилась к своей новой подруге, хотя ей очень не хотелось находиться в таком людном месте. Стоя рядом с Оливией, она по-прежнему украдкой поглядывала по сторонам. И теперь она уже начала сомневаться в правильности своего решения. Возможно, ей не следовало бежать. Если бы она объявилась, то, наверное, смогла бы все объяснить… Ведь она не хотела убивать мистера Таунсенда.
Но изменить свое решение она уже не могла – судно медленно отходило от пристани. И никто не бежал вдоль причала, никто не кричал, что на «Оксфорде» находится преступница, которую следует заковать в кандалы.
– Мне кажется, ты не будешь скучать по Чарлстону, – с мягкой улыбкой заметила Оливия.
Мэдлин утвердительно кивнула.
– Да, не буду. Я прожила здесь всю свою жизнь… но теперь все очень изменилось.
– Возможно, все снова изменится, так что когда-нибудь ты сможешь вернуться, – сказала Оливия.
Мэдлин со вздохом покачала головой.
– Нет, я никогда не захочу вернуться сюда.
– А как же твои близкие?
Мэдлин вздохнула, однако на сей раз промолчала.
– Знаешь, а ты ведь так и не объяснила мне, почему покидаешь Чарлстон, – неожиданно сказала Оливия.
– Чем меньше ты знаешь обо мне, тем лучше для тебя.
– О, дорогая, с тобой действительно случилось что-то ужасное, – прошептала Оливия. Она легонько прикоснулась к локтю Мэдлин. – Ты можешь довериться мне, дорогая. Обещаю, что постараюсь помочь тебе.
– Поверь, Оливия, я очень тебе благодарна, но… Мы ведь не так уж долго будем вместе, поэтому будет лучше, если я оставлю свои секреты при себе.
Оливия с улыбкой пожала плечами.
– Что ж, возможно. Скажи, а у тебя есть родственники в Виргинии?
– Нет. Но у меня есть тетка и кузины в Лондоне, – ответила Мэдлин. Правда, она уже решила, что не отправится к ним.
– Ты хочешь плыть в Англию?! – ужаснулась Оливия. – Но сейчас, во время блокады, это очень опасно. Ты должна дождаться, когда все это закончится.
– Да, наверное, ты права, – согласилась Мэдлин. – Но в таком случае мне надо побыстрее найти работу. А когда мы приплывем на остров, о котором ты говорила?
– Ах, дорогая, капитан О'Брайан ничего не сказал, а я не стала его расспрашивать. Знаешь, я никогда не бывала на островах. Говорят, там очень красиво. Но, Мэдлин, неужели ты хочешь остаться там?
– А почему бы и нет?
– Потому что я буду ужасно скучать по тебе, – с улыбкой заявила Оливия. – И разве мы уже не договорились, что ты едешь со мной в Виргинию?
Мэдлин тоже улыбнулась.
– Да, конечно. Договорились.
– Тогда решено! – воскликнула Оливия. – Ты поедешь со мной! Мама очень обрадуется. Ты будешь жить у нас в Риверсайде столько, сколько захочешь.
– К сожалению, я не смогу остаться надолго.
– Но почему? У тебя что, какие важные дела?
– Боюсь, ты меня не поняла, пробормотала Мэдлин. – Вероятно, я плохо объяснила… Видишь ли, дело в том… Если честно, то я даже не знаю, как все объяснить.
Оливия с сочувствием посмотрела на подругу. У нее были необыкновенно добрые глаза, и Мэдлин казалось, что ей можно доверять. Но не могла же она рассказать всю правду…
– Видишь ли, Оливия, когда-то у меня была семья, но теперь… Теперь я одна. А все, что было у меня в прошлом… В общем, я должна найти работу, – закончила Мэдлин, отводя глаза. Она чувствовала, что ее щеки заливаются краской – ведь ей пришлось сделать такое унизительное признание! А когда-то, не так уж давно, в Хартуэлл-Хаус было полно слуг и всяческой роскоши и она, Мэдлин, жила совсем не так, как сейчас.
