Читаем без скачивания Начинали мы на Славутиче... - Сергей Андрющенко

Услышав голос командира 225-го полка майора Шиянова, распоряжавшегося спуском плавсредств на воду, я подошел к нему, спросил о настроении.

— Самое бодрое! — пробасил в ответ никогда не унывающий Иван Иванович. — А как же иначе!

— Люди буквально рвутся в бой, — подтвердил и его заместитель по политчасти майор Павел Семенович Литвинов. — Днепр, говорят, река серьезная, но для нас, мол, не преграда. И они правы!

В словах политработника звучала твердая уверенность. Видно, он и сам думал точно так же. А Литвинов был человеком дела: мог, если требовалось, не задумываясь, первым подняться в атаку, стать к орудию при отражении танков (бывало и такое!), заменить водителя. К тому времени он был уже дважды ранен и награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды и медалью «За отвагу». Бойцы между собой недаром называли его по старинке комиссаром. Видно, это слово — комиссар — много для них значило.

Мы еще раз уточнили с И. И. Шияновым задачу полка и сигналы для связи, особенно на тот случай, если потребуется вызвать артиллерийский огонь при подходе к вражескому берегу. Такой вариант тоже предусматривался.

— Главное — захватить высоту сто семьдесят пять и девять. Она господствует над всей местностью, — сказал на прощание Иван Иванович. — Только пусть Бастеев не отстает. Предупредите его, пожалуйста. Тогда я бы не тревожился за свой левый фланг.

— Хорошо, — пообещал я. — Действия ваших батальонов скоординированы точно.

Шиянов, конечно, знал, что сосед слева его не подведет. Но командиры полков всегда немного соперничали друг с другом: каждому хотелось быть впереди, и это вполне естественно.

Вскоре там же, на берегу, я отыскал командира 89-го стрелкового полковника Бастеева. Его плечистая, несколько грузноватая фигура маячила возле самой воды. Иван Васильевич как раз собирался сам садиться в лодку. Время приближалось к 22.00 — началу форсирования Днепра.

— Людей бы вам, конечно, не мешало добавить, — сказал я Бастееву, — но пока нет…

— Ничего, справимся, — живо отозвался он. — Все-таки вместе со мной сто душ будет. А это сила…

Я почувствовал, что бодрость его несколько наигранна. Думаю, Иван Васильевич так же, как и я, ощущал скрытую тревогу, однако показать этого не хотел. В предыдущих боях полк понес большие потери, а пополнения мы так и не получили. Конечно, для первого броска численность передового отряда была достаточной и соответствовала нашим расчетам. Но кто знает, как дальше сложится обстановка. И все же я верил в Бастеева, знал, что он справится с возложенной на него задачей. У Ивана Васильевича был большой опыт. Он участвовал еще в боях гражданской, воевал против Юденича, белополяков, был награжден орденом Красного Знамени. И в Отечественную Бастеев на фронте с первых дней войны.

— Ну что ж, начнем, Сергей Александрович? — спросил командир полка.

Вместо ответа я крепко пожал ему руку. Вскоре все заняли места на плотах и в лодках.

— Отчаливай! — услышал я приглушенный, но властный голос Бастеева.

На немецкой стороне было тихо. Лишь изредка взлетали, как обычно, ракеты, освещая темную поверхность воды желтым мерцающим светом. Временами раздавались короткие пулеметные очереди. Но это вели огонь дежурные средства. По всему было видно, что противник не ожидал нашего форсирования. Ведь на этом участке в ходе подготовки к преодолению Днепра строго соблюдалась маскировочная дисциплина. Зато слева, в направлении севернее Канева, корпус активно демонстрировал подготовку к форсированию. Делалось все, чтобы обмануть врага. На внезапности, собственно, и был построен план предстоящего боя.

Плоты и лодки бесшумно отвалили от берега. Некоторое время они еще чернели на темной глади реки, но вскоре растаяли, растворились, будто их и не было. Это ощущение усиливалось еще и тем, что в ночи не раздавалось ни звука. Как мы ни вслушивались, но не смогли уловить даже малейшего всплеска. Оставшиеся на берегу напряженно отсчитывали минуты. Теперь можно было только по времени определить, где примерно находится десант, далеко ли ему еще до цели.

— Как думаешь, дойдут незаметно? — приглушенно спросил Александр Иванович Фролов, подходя ко мне.

В голосе начальника политотдела чувствовалась встревоженность. Он, как я, провожал в путь передовые батальоны, давал последние наставления замполитам. Если бы ему разрешили, он наверняка отправился бы с первым броском. Смелости Фролову было не занимать. Он частенько лез в самое пекло боя. И я слышал, как накануне генерал Королев, зная об этих чертах характера начподива, сказал ему: «Вот что, Александр Иванович, ваше место пока не в лодке, а на острове Каневский. Не забывайте, что здесь сейчас расположены основные силы дивизии. При первой же возможности мы с вами переправимся на тот берег, и я обещаю, что мы еще побываем в этом пекле».

— Начало неплохое, — не дождавшись моего ответа, снова заговорил Фролов. — Но главное — впереди. Только бы немцы ничего не заметили!

— Пока вроде все в порядке, — заметил находившийся тут же майор Слепинкин. — Маловато только у нас плавсредств. Придется их гонять раза три-четыре, чтобы к утру переправить все, что нужно.

Дивизионного инженера в первую очередь интересовали, конечно, переправочные средства.

— Ты саперов в десант достаточно выделил? — поинтересовался Фролов.

— А как же! В каждом передовом отряде есть! Самые отборные ребята.

— По времени должны бы уже подходить, — сказал инженер, поглядывая на светящиеся часы, бывшие тогда большой редкостью. И словно в подтверждение его слов на том берегу вдруг сразу одновременно ударило несколько пулеметов. Тишину ночи вспороли разрывы гранат, автоматные очереди. В воздух взвилась серия ракет. Над рекой стало светло как днем. Мы увидели, что лодки и плоты подходят к правому берегу. Некоторые уже совсем близко. Бойцы выскакивают из них и устремляются вперед по пояс в воде. Откуда-то из глубины вражеской обороны загремели орудийные выстрелы. На воде стали рваться мины. Одну из лодок накрыло прямым попаданием, но остальные продолжали стремительно продвигаться к берегу.

В этот момент комдив приказал Свинцицкому открыть огонь.

Через минуту заговорила наша артиллерия. Частые всплески разрывов покрыли противоположный берег. Бой нарастал. Из личных наблюдений, докладов и донесений мне было известно, что первыми высадились на правый берег Днепра бойцы 89-го стрелкового полка. На втором плоту, причалившем к песчаной косе, оказался парторг первого батальона капитан И. Ф. Живодер, человек исключительной личной храбрости. Уроженец здешних мест, он особенно горячо стремился за Днепр. Там, в селе Дашуковка близ Киева, в фашистской неволе томилась его семья — мать, жена и маленькая дочь. Вместе с комсоргом лейтенантом И. Т. Сумцовым, высадившимся одновременно, Иван Фомич возглавил первый бросок воинов полка. Особенно трудно было преодолеть первые сто метров, отделяющие урез воды от позиций противника. Это пространство сплошь простреливалось многослойным пулеметным огнем. Проскочить его можно было лишь единым рывком. И бойцы, ведя огонь на ходу, устремились вперед. Некоторые падали, сраженные вражескими пулями, но остальные, не останавливаясь, приближались к гитлеровским окопам. Вскоре бой шел уже в первой траншее. Завязалась рукопашная схватка. Немцы не выдержали такого стремительного натиска и стали отходить, продолжая, однако, яростно сопротивляться. Пулеметчик С. А. Кибилов, выдвинувшись со своим верным «максимом» на высотку, стал бить по гитлеровцам с фланга. Первая рота, где по-прежнему находились капитан Живодер и лейтенант Сумцов, личным примером воодушевлявшие бойцов, овладела восточными скатами высоты 175,9. Только убитыми фашисты оставили на поле боя больше двадцати человек.

По всей реке уже кипели разрывы снарядов и мин. Противник стремился во что бы то ни стало задержать переброску наших подразделений. Снаряды обрушились и на левый берег. Засвистели осколки. Нам пришлось укрыться в окопах, вырытых заблаговременно саперами недалеко от воды. Никто не захотел спускаться в блиндаж. Мы с нетерпением ждали вестей с того берега, до рези в глазах всматриваясь в наполненную вспышками разрывов ночь. Наконец долгожданный сигнал — над Днепром взлетели желтая и зеленая ракеты. Это полковник Бастеев сообщал, что поставленная ему задача выполнена: полк овладел восточными скатами высоты 175,9. Наши войска закрепились на западном берегу Днепра.

Почти одновременно высадился на правобережье и 225-й стрелковый, точнее, его передовой батальон в составе ста двадцати человек. Но он попал в более тяжелое положение, чем его левофланговый сосед. Здесь гитлеровцы заметили переправляющихся бойцов раньше и открыли по ним ураганный огонь. Только по разведданным у противника на участке в два километра располагалось непосредственно в кустах возле берега до пятнадцати огневых точек. Несколько лодок и два плота были сразу же потоплены. В воде оказалось десятка три бойцов, которые продолжали дальше двигаться вплавь, подняв над собой оружие: люди понимали, что с первых же шагов на суше им придется вступить в бой и автоматы должны стрелять.