себе доказать, что я еще контролирую ситуацию.
Однако я понимаю, что это ничего кардинально не изменит.
— Инга, — шепчет Егор.
— Тебе исправленный прислали?
— Какой внезапный вопрос.
И да. Это опять уловка моего сознания, которое пытается переключиться с насущной проблемы на менее важную.
— Ну да, прислали, — устало вздыхает Егор. — И быть увольнению.
— Опять Вася налажал?
Я оглядываюсь. Егор в полумраке молчи, и невесело отзываюсь:
— Да, я как-то не в тему…
Забираюсь под одеяло и цокаю:
— Я сейчас совсем не в тему.
— Ладно, — Егор складывает руки на груди, — у тебя что?
— У меня… да все тихо. Копалась в архиве, проверяла девочек, как оцифровали часть документов…
Замолкаю, и через минуту шепчу:
— Боже, какая все это ерунда.
Между мной и Егором будто не тридцать сантиметров матраса, а целая пропасть, которая разверзлась в одночасье.
— И ведь я уверен, если бы я витиевато подошел к проблеме, то ничего бы в итоге не поменялось, — говорит Егор.
Задумываюсь.
Будь Егор чуть аккуратен в словах, к чему бы все пришло?
Да тот же шок.
А после я бы его раскрутила на ту честность, с которой он все начал.
Да и витиеватость и осторожность в словах никогда не была про него.
Он бы мог начать с шуточек-прибауточек, которые бы точно не были уместны в попытке встряхнуть нас и показать, что кораблик-то тонет.
— И клюшки надо новые купить, — вздыхаю я.
— Да.
Сажусь. Смотрю на Егора, а он на меня.
Два человека однажды встретились, вспыхнули, нырнули в романтику, любовь, страсть, создали семью и оказались спустя года у потухших угольков.
— Как так получилось, — едва слышно спрашиваю я.
— Я не знаю, Инга.
— Может, это уже конец?
— Ты уже успела залезть на свои женские форумы, да? — Егор не отводит от меня взгляда. Слышу в его голосе злость. — Успела спросить у куриц, как тебе быть, да? И дай угадаю, — она садится и вглядывается в мои глаза. — Орут про развод, про то, что членоносца надо с чемоданом на выход?
— Нет, — у меня сбивается дыхания от вспышки гнева. — И, мой милый, я на форумах никогда ничего не пишу. Только читаю.
— Только читаешь? — вскидывает бровь. — И тебе нравится вся эта женская грязь, да?
— Почему сразу грязь?
— Это, Инга, не конец, — глухо рычит Егор мне в лицо. — И в горести, и в радости, моя дорогая. Знаешь, я вот отца своего презираю за то, что он всегда лгал матери. И он любит говорить, что с женщинами никогда нельзя быть честным. И вот я смотрю на тебя и думаю… а, может, мой отец — прав? А? Не нужна вам честность, Инга. Вы только говорить о ней любите. Пиздеть, не мешки ворочать.
— Не выражайся.
— У меня сейчас только одни маты и лезут, Инга. Я тебе говорю, что мне не нужна другая баба…
— Нужна если на нее стоит!
— Ох моя, милая, — шипит и щурится. — Если бы тупые мужики руководствовались только стояком, то не пришли бы мы к институту брака с одной женщиной. Ты уж прости, что реальные мужчины не из фильмов, сериалов и ваших идиотских книжек не могу взять перепрограммировать своего дружка только на одну единственную. Это не так работает!
— На меня вот и не работает!
— А у тебя на меня, — Егор усмехается. — Один-один, Инга.
— Но я на других мужиков…
— О, дорогая, ты сейчас затягиваешь меня на поле игре, в которой мне тоже есть, что тебе сказать, — он недобро щурится. — На других мужиков она не смотрит. То-то у тебя куча закладочек в браузере с актерами из сериалов. И они там со всех ракурсов сняты. И в одежде, и без. Со взглядами томными, и с подробностями из личной жизни.
— Ты в моем ноутбуке шаришься?
— Да, — Егор хмыкает. — Заглянул из любопытства. И ты уже пятидесятую серию “Рокового бабника” посмотрела? Или у тебя еще не выдалось в архиве свободного часа на чернявого мужика, — приближает свое лицо к моему, — а? Или ты его не смотришь в спешке?
— Прекрати, это просто сериал.
— Просто сериал, о котором ты со мной ни словом не перекинулась. Ты со мной перетираешь всякую херню из интернета, а вот про бабника ни словечка. Я, мать твою, даже в курсе об охренительном отбеливателе, рекламу которого ты увидела.
— Это глупо…
— Да ну? — вскидывает бровь.
— Это не существующий мужик…
— Но и бабы другой сейчас между нами нет! — рявкает Егор, а затем понижает голос. — Сейчас как завалится к тебе в твой милый уютный архив Бурат…
— Бурак.
— Ах ты ж, моя зайка, — цедит сквозь зубы Егор. — Как же это я мог ошибиться в одной букве имени. Как же я мог проявить такое неуважение к такому альфа-самцу?
— Это какой-то идиотизм, — вскакиваю с кровати.
— А что ты так разволновалась? — цепко наблюдает за мной и опять щурится. — И трусики у тебя там не намокли?
— Да ты совсем охамел… — охаю я.
— Я прекрасно знаю, какая ты, когда ты заводишься, Инга, — смотрит на меня исподлобья. — И я уверен, что сейчас ты в тумбочку за смазкой не полезешь.
— Это бред!
— Правда? — Егор медленно встает, откину одеяло. — Может, проверим?
— Не подходи ко мне…
— А тебе есть что скрывать от меня? — Егор делает ко мне шаг, и мы оба замираем, когда до нас доносится грохот, звуки агрессивной возни и приглушенные злые голоса наших сыновей.
— Да твою ж… — Егор с рыком возвращается к кровати, выхватывает из-под подушки ключ и шагает к двери. — Дети — это цветы жизни, но иногда они пытаются друг друга сожрать. Или убить.
Торопливо проворачивает ключ, распахивает дверь, и вновь я слышу рык и ругань с матами.
— Парни! — Егор повышает голос. — У вас есть еще шанс самим разойтись по разным углам! Считаю до трех и иду к вам! Раз, два, три… Я иду, парни. И злой, как черт.
Глава 8. Нет ничего хуже равнодушия
— Воды? — Лидия улыбается.
Поверить не могу, что меня Егор затащил меня к психологу после веселенькой ночи с близнецами, которые устроили драку и поставили друг другу по фингалу.
И не поделили они ту самую девочку, которой вытаскивали клюшками монетку.
Егор их с рыком разнял, сунул по пакету со льдом и около двух часов пытался добиться от них причины, какого черта они посреди ночи начали махать кулаками.
Потом гаркнул, и он раздуплились на правду.
Понравилась девочка, решили обсудить, какая она “дура” и пришли в итоге к драке.
Если дура,
