Читаем без скачивания Опасное притяжение - Барбара Картленд

«И это правда, – мысленно согласилась она. – Ах, если бы это могло длиться вечно!»

Когда герцог поинтересовался, что ей заказать, она ответила, что доверится его выбору. Громким повелительным голосом он обратился к швейцару, попросив принести бутылку лучшего шампанского.

– За наше знакомство, – сказал герцог, подняв бокал.

Ола никогда прежде не пила шампанского, и ей показалось, что она попала в рай. Но истинным Эдемом была улыбка в его глазах, когда он, глядя поверх бокала, встретился с ней взглядом.

– Ваше высочество, – произнес герцог.

– Не называйте меня так. Кто-то может услышать.

– Как же мне вас называть? – спросил он.

– Ола.

– Не Релола?

– Я предпочитаю, чтобы друзья называли меня Ола. Но теперь вы должны сказать, как вас зовут.

– Джон, – представился он. – Джон Седжвик, герцог Камборн.

– И это все? – рассмеялась она. – Разве у английских герцогов не должно быть много титулов?

– Как вы хорошо осведомлены. Виконт Алланли, барон Фрэншем, барон Локтон и еще что-то – я сейчас не вспомню. А вы? Уверен, у вас тоже целый набор титулов.

– Конечно, но я свои вообще не могу запомнить. Мне кажется, я их специально выбрасываю из головы, потому что из-за них забываю, кто я такая на самом деле.

– И кто же?

Она покачала головой.

– Не знаю. Все еще стараюсь выяснить. Это может произойти нескоро.

Неожиданно герцог стал серьезным.

– Вы тоже это чувствуете? – спросил он.

– О да. И вы, похоже.

Герцог Камборн кивнул, продолжая смотреть на нее так, будто пытался разгадать какую-то загадку.

– Я всегда это чувствовал, – сказал он. – С той самой минуты, когда понял, что меня будут хоронить со всеми этими титулами, ни один из которых не имеет ко мне никакого отношения. Уверен, вы понимаете меня.

Он имел в виду, что она сама сталкивалась с таким ощущением, но Ола, заглянув в его душу, все поняла сердцем, без слов.

– Когда кто-то произносит эти титулы, как будто слышишь рассказ о ком-то другом, а вовсе не о тебе, – сказала она. – Ты думаешь: кто этот человек, почему все смотрят на тебя, если говорят о другом?

– Да-да, – нетерпеливо подхватил Джон и даже взял Олу за руки. – Именно это я и чувствую, но так и не нашел никого, кто мог бы меня понять. А теперь вы… Это все равно что выйти из темного леса на свет и обнаружить нечто невероятно приятное…

Покашливание над его головой нарушило волшебство мгновения и заставило пару быстро повернуться к официанту, который принес первые блюда.

Взяв себя в руки, они приступили к трапезе, слегка ошеломленные тем, что произошло так неожиданно.

Позже Ола не могла вспомнить, что они тогда ели. Зато девушка запомнила почти каждое произнесенное герцогом слово.

Она попросила его рассказать о своей жизни, и он начал рассказывать, как будто совсем не боялся обсуждать такие личные темы.

– Вы, должно быть, не все время живете в Лондоне? – спросила Ола.

– Нет, только часть года – приезжаю сюда на сезон. Я имею в виду светский сезон, который начинается в мае. При дворе представляют дебютанток, устраивают балы, вечеринки, на Темзе проводят регаты – все это продолжается до августа, а потом, двенадцатого августа, все едут на север стрелять куропаток.

– Да, в Шотландию, – пробормотала она, вспоминая многочисленные группы охотников на куропаток, прибытие которых видела неоднократно.

– Вам знакома Шотландия? – удивленно спросил он.

– Только по рассказам, – поспешила ответить Ола. – Я знаю о «славном двенадцатом», об охоте, стрельбе и рыбалке. А вы любите «сезон»?

Герцог печально вздохнул:

– Должен признаться, не очень. Но я люблю бывать за городом, скакать на любимых лошадях, гулять с собаками.

Ее отец часто говорил именно так. Было приятно слышать эти слова от мужчины, который оплетал колдовскими чарами ее сердце.

– Так вам не по душе лондонская чопорность? Не нравится, когда вам кланяются, перед вами расшаркиваются только потому, что вы такой важный человек?

– Они думают, я важная персона только потому, что ношу высокий титул, – ответил герцог. – Но как человек я чувствую себя счастливее в деревне, потому что там я один на один с животными, а им все равно, герцог я или буфетчик.

Ола, рассмеявшись, заметила:

– Вот вы так говорите, а я готова поспорить, что животных начинают учить слушаться, стоит им появиться на свет.

– Вы бы рассуждали по-другому, если бы увидели моих собак, – усмехнулся герцог. – Они думают, что это они мои хозяева, а не наоборот. У меня их пять: четыре породистые и одна дворняжка. Дворняжка самая гордая.

– Мне это нравится, – довольным голосом промолвила Ола. – У меня когда-то жил пес с таким же характером. Я его очень любила. Он был моим лучшим другом. Мы с ним ходили гулять, и у него была такая длинная шерсть, что он цеплял на себя весь репейник. Я потом целый час выбирала колючки.

– Вы сами этим занимались? Не лакей?

– Я не могла это поручить слугам, – с ужасом в голосе ответила Ола. – Джоуи это не понравилось бы. Он доверял только мне.

– Джоуи? Вы дали собаке английское имя?

– Мне его подарил друг-англичанин, – быстро сказала Ола и, чтобы уйти от опасной темы, добавила: – Наверное, вы скучаете по своему загородному дому.

– Да. Люблю это место. Дом очень старый, он уже много лет принадлежит моему роду. Знаете, этот дом точно такой, как домá, которые описывают в романах. А еще могу без лишней скромности сказать, что у меня прекрасная коллекция лошадей.

Ола, восторженно вскрикнув, заметила:

– Обожаю ездить верхом! Мой любимый конь прыгает выше всех скакунов в королевской конюшне. Я каждое утро перед завтраком его вывожу.

– Я обязательно покажу вам своих лошадей, – пообещал герцог.

– Очень хотела бы их увидеть. Но они, наверное, не в Лондоне?

– Большинство в деревне. – Судя по выражению лица герцога, у него в этот момент возникла какая-то мысль. – Ваше высочество…

– Ола, – поправила его девушка. Ей хотелось слышать, как его уста произносят ее имя.

– Ола, – сказал он, – хочу сделать вам комплимент, вы прекрасно говорите по-английски.

– Ах, что вы! – возразила она. – Это в Олтенице считается, что я говорю по-английски хорошо, но здесь, в Англии, мои недостатки наверняка бросаются в глаза.

– Вовсе нет. Более того, за время нашего разговора у вас даже уменьшился акцент.

Он был прав. Ола так увлеклась общением, что совсем позабыла о кобургском акценте.

– Я очень хорошо умею подражать, – быстро произнесла она. – Мой английский становится лучше, потому что я разговариваю с вами.

– Верно, так и есть, – согласился Джон.

– Но расскажите же о ваших лошадях.

– Одну я держу в Лондоне. Каждое утро выезжаю на Роу.

– Что, простите? Ров? Вы здесь катаетесь по рвам? – спросила она, стараясь изобразить замешательство. Нужно было показать свою неосведомленность в английских традициях, чтобы сбить герцога со следа.

Он рассмеялся.

– Нет. Это Роттен Роу в Гайд-парке. Почти столетие назад у нас был король Вильгельм III, он использовал этот путь, чтобы ездить в Кенсингтонский дворец, поэтому его стали называть «королевской дорогой», что по-французски звучит, как «route de roi». А поскольку еще не родился англичанин, который мог бы разговаривать на французском, не коверкая его, то «рут де руа» постепенно превратилось в «роттен роу».

– А этот Вильгельм III… он был французом?

– Нет, он был голландцем.

– Тогда почему дорогу не назвали по-голландски?

– Потому что англичане по-голландски говорят еще хуже, чем по-французски, – усмехнулся герцог.

– Gott in Himmel![2] – воскликнула Ола, почувствовав, что немного немецкого сейчас не повредит.

– Вот именно, – кивнул герцог, и глаза его весело заблестели.

– Вы, англичане, все wahnsinnig.

– У меня есть ужасное подозрение, что это означает «глупцы».

– Нет-нет, это означает «сумасшедшие».

– О да, сумасшедшие, с этим я согласен.

– По-моему, мне нужно поскорее уйти, пока у меня голова не взорвалась.

– Нет! – Он крепко взял ее руку. – Вы не должны уходить. – В глазах его загорелся странный, напряженный огонь. – Не должны.

В тот миг Олу ничто не заставило бы уйти. Пока он держал ее руку столь властно, пока смотрел на нее взглядом столь проникновенным, она была совершенно беспомощна.

Ола вдруг ощутила сильнейшее желание произнести: «Я сделаю все, что вы скажете. Только прикажите».

Но, вспомнив, что она принцесса, а он всего лишь герцог, девушка поняла: она должна противиться такому порыву. Это было трудно, ведь внутренний голос говорил ей, что он тот мужчина, которым можно восхищаться, а возможно, и тот, которого стóит боготворить. Ее тянуло поддаться этому желанию, но она не осмелилась.

Страх заставил ее высокомерно опустить взгляд на его руку, сжимавшую ее пальцы, после чего удивленно посмотреть на него.