В конце апреля 2009 года кинорежиссер Никита Михалков обратился в милицию с просьбой «оградить его от угроз со стороны заместителя руководителя фонда «Справедливость» Дмитрия Барановского». МВД тогда отказало режиссеру в предоставлении охраны.
Впрочем, редакция оставляет за собой право считать, что все эти неприятности посетили оппонентов знаменитого режиссера одновременно по воле случая.
Разбился огромный Аэробус А-330-200, который летел в Париж из Рио. Погибло 228 человек.
2 июня, вторник. Весь день дома, утром писал дневник и читал еще одну дипломную работу. На фоне того, что вчера звонил А. М. Турков и поделился своим мнением о скверных работах на семинаре у С. Ю. Куняева, работы учеников С. П. Толкачева мне кажутся почти идеальными.
А. М. несколько удивился, что среди студентов, учеников Куняева, есть и его собственный, т. е. куняевский, внук. В ответ я рассказал ему историю с защитой сына Ю. И. М. Рассказал, что голосовал «за», также завтра и я, и А. М. будем ставить положительные оценки за недотянутые дипломы. Мы – заложники наших литературных отношений.
В связи с этим разговором я вдруг вспомнил, что в свое время письмо «наверх», когда речь шла обо мне, не подписали Ю. И. Минералов и В. П. Смирнов. Ну, Смирнов понятно, он всегда в оппозиционной позе. А вот почему не подписал Ю. И. Минералов, мне вдруг стало ясно только теперь. Время подходило, сын заканчивал аспирантуру. А наш профессор догадывался, что я бы никогда не дал возможность защищаться в институтском совете сыну двух его членов.
Но – пора возвращаться к чтению дипломов. Работа Елены Иващенко. Здесь рассказ, сказка, повесть. Я даже не могу сказать, что лучше. Елена Иващенко это, конечно, волшебница языка. Сначала идет очень занятный биографический рассказ, о девочке, живущий в поселке наших дипломатов в Индии. Потом «Сказки для взрослых» о гноме Кузе, о вурдалаке. А потом шла повесть с не очень хорошим названием «Тропинка к свету». Это рассказ о юности, о первой любви, о счастливом, казалось бы, браке, об измене, о рушащейся семье. Неожиданный, непрямой язык, скрывающий чудо расширения смыслов. Слово цепляется за слово, возникают новые обстоятельства. Непрямое чувствование. Иващенко удивительным образом придает стереоэффект каждому движению своих героев и каждому повороту их мыслей. Это настолько близко и типично по отношению к жизни, что понимаешь, что это особым образом написанная жизнь, и начинаешь сомневаться, литература ли это? Очень здорово.
Днем ходил записываться на прием к нотариусу на 18 июня – это дело о праве наследования: квартира моих родителей и сберегательная книжка, на которую уже много лет приходила пенсия покойной В. С.
Вечером по телевидению показывали очень любопытный сериал о знаменитой актрисе «Третьего рейха», русской по происхождению Ольге Чеховой. Впервые, как очень умные и интересные люди, предстают Сталин, Гитлер, Геббельс, Берия. Очень любопытно, будет ли это ругать наша пресса.
В «Российской газете» пишут, что каждый десятый выпускник не найдет себе работу на бирже труда. И там же – о том, что половина негосударственных вузов уйдет с рынка образования. Это все косвенные свидетельства кризиса, как-то по радио я слышал, что терпит банкротство основной производитель «русского бренда» матрешек. А С. П. рассказал, что в том магазине, где он покупал сотовый телефон, ему сказали, что продажа мобильных телефонов снизилась в шесть раз.
3 июня, среда. В двенадцать дня, когда я ел гречневую кашу с молоком и собирался в институт на сегодняшнюю первую защиту дипломов заочников, по «Эху Москвы» передали, что осенью в МГУ может появиться новая ВПШ – школа «Единой России». Я все время думал, чем же еще уважаемый Садовничий заплатит за возможность вопреки Конституции – не отрицаю, и у меня были такие мыслишки, но министерство, ссылаясь на прокуратуру, их отсекло – остаться ректором после семидесяти лет. Он уже сдал свою «принципиальность», допустив ЕГЭ в университет, от чего ранее, по высшим соображениям, отказывался. Теперь еще и партшкола. Выступавшая здесь же по радио, судя по голосу, немолодая профессор сказала, что нарушен базовый принцип: наука вне партийности.
Никитина Мария Вячеславовна. «Лутоха» – это три главы из повести или романа. В заголовке название деревни, кажется, это местное название березы или мелкой, еще неокрепшей, березы. В предисловии, вернее в автобиографической справке автор, ссылаясь на В. Г. Распутина пишет: «У автора этой работы счастливый дар – это язык, точный, теплый и ничуть не надуманный, самольющийся, как бы даже самотканый. Впитывать его в себя – одно удовольствие» – слова из рецензии Валентина Григорьевича Распутина на первую главу «Лутохи» – самая большая моя награда. С языком, может быть, все и на месте, но с ведением сюжета далеко не все в порядке. Вообще у Марии очень, как мне кажется, высока самооценка. На первой же странице своего автобиографического представления она четыре раза употребляет слово писатель то по отношению к себе, то производное от слова по отношению к самой же написанному. Ну, да ладно. Сюжет – деревня, где у одинокой очень хорошей женщины рождается сын с «лицом, искореженным природой». Как и всегда в деревенской прозе, цепь семейных историй, в общем-то, написанных по трафарету: война, Берлин, счастливое обретение, прожитая жизнь. Главная героиня с многозначительным именем Серафима – «на перепутье мне явился» – в какой-то период своей жизни встречает на поле Ангела, ангела-хранителя своего сына. Это самый интересный и неожиданный кусок повести. Здесь литература переходит в философию и теологию. Ангел скажет ей, что сын может стать великим музыкантом, но при этом потеряет свою чистую душу и он, ангел, любуясь этой душой, нарушает свой ангельский чин, чтобы предупредить мать. Дальше развитие сюжета, описания лесов, полей, зимнего леса. Все это читать отчасти и скучно, но человек Мария значительный. Много любопытных моментов: например, во время болезни мать вдруг почти инстинктивно начинает прясть шерсть, и это привычное и монотонное дело как бы возвращает ее к жизни. Все идет от пафоса, но до дешевой сентиментальности. Посмотрим, как пойдет защита.
В 15 часов защищался семинар у Куняева, еще накануне мне звонил А. М. Турков и говорил, как все слабо. Некоторое недоумение вызвала работа внука руководителя семинара Александра Куняева. Диплом не вычитан, с массой смысловых ошибок, небрежностей. Турков поиздевался, мне кажется, над обоими: «Кастальский» ключ превращается у дипломника в «Кастильский». Оппонирующий Э. Балашов: «Быть грамотным – значит любить родной язык. Много внешнего, пока не нашел себя». Правда, в пафосе мальчику не откажешь, громок и внешне ярок, это вещь не самая легко отыскиваемая.
С отличием получила только одна студентка, Любовь Чиканова, которая читала свои стихи невнятно и плохо. Читает действительно из рук вон, но в автобиографической справке написала, что из семьи сосланных в свое время дворян-народовольцев. Турков: «Наиболее укорененная работа семинара, не боится трудных тем». Здесь, как всегда, с образцовым разбором выступила Л. Г. Баранова-Гонченко: «В современной поэзии мы пытаемся видеть новое время. Недостает фонетической игры. В стихотворных поисках смысла жизни побеждает знание предметов».
Мне нравился очень неровный Вася Струж, но он ругнул в нескольких местах, и не очень ладно, филадельфийцев, и пятерки не получил, но он уже член СП, у него книги, стихи у него скорее не поэзия, а публицистика.
Поздно вечером наконец-то открыл «Литературку», она выходит по средам. Как всегда прочел Л. Пирогова, о лидерах Нацбеста, а потом начал статью знаменитого пушкиниста В. Непомнящего. Целую колонку Непомнящий посвятил фильму Хамдамова, который по каналу «Культура» шел после 12-ти ночи. Мне стало чуть обидно: нигде не упомянули, что этому высоко оцененному знаменитым литературоведом фильму, два года назад на Гатчинском фестивале присудили Гран-при. Это уже замечаю не в первый раз – точность собственных оценок.
Воробьева Лина, работа, которую С. Ю. Куняев определил, как «придуманный мир», и ЖигаловаЕлена. Опять Л. Г. Баранова-Гонченко: «нежелание овладевать традицией, все торчит, все эпатирует, нет обновления, все в компьютерном порядке, почти все условно». Правда, Балашов, говорит о больших возможностях. Посмотрим, дай-то Бог!
Калугина Евгения. «Балансирует на уровне сверхбанального. Реестр банальностей русской альбомной поэзии. Восторженная торопливость, сужение культурного круга». Е. А. Кешокова посоветовала в своей рецензии – она где- то путешествует: «Больше строгостей в отборе и меньше пафоса».
