– Ясно, что ты не понимал ни значения, ни свойства этих букв, – отвечала королева. – Теперь же принимайся за дело без лишних проволочек.
Руджиери, видя, что сопротивление бесполезно, медленно удалился, бросив взгляд, исполненный нежности, на амулет, который он так безрассудно уступил другому и который, казалось, перейдя в другие руки, приобрел в его глазах гораздо больше смысла.
– Ваше величество желает сообщить мне что-нибудь? – сказал кавалер после ухода астролога. – Вы позволите мне напомнить об этом?
– Мы должны сообщить вам тайну, не менее необыкновенную, чем та, которую вы только что случайно открыли, – сказала королева. – Но прежде, чем объявить вам нашу тайну, мы желаем осведомиться, заметили ли вы между красавицами, наполнявшими в эту ночь Лувр, одну, занимавшую первое место среди наших фрейлин, которая была некоторое время предметом внимания короля, нашего сына?
– Ваше величество говорит о девице Эклермонде? – спросил с трепетом кавалер. – Возможно ли, чтобы ваше сообщение относилось к ней?
– Мое открытие касается Эклермонды, сеньор, – отвечала королева. – Вероятно, вы уже слышали, что с ее рождением связана тайна.
– Я узнал из придворных слухов, что Эклермонда сирота, что она происходит из дворянской гугенотской фамилии, но что ее имя старательно скрывается по вашему приказу даже от нее самой.
– Я вижу, что слух, распространенный по моему приказу, достиг и ваших ушей, – продолжала Екатерина. – Эта история не лишена справедливости. Эклермонда – дочь главы гугенотской партии, и этот глава – Людовик I Бурбон, принц Конде.
С минуту кавалер, казалось, был сражен изумлением. У него вырвалось только одно удивленное восклицание, и потом он погрузился в глубокое молчание, ошеломленный известием, сообщенным ему королевой. Екатерина не сводила с него глаз.
– Наше открытие возбуждает ваше удивление, – сказала она. – Эклермонда происходит из дома, не менее знаменитого, чем ваш дом.
– И точно, это известие несказанно удивило меня, ваше величество, – проговорил человек в маске. – Эклермонда, принцесса Конде! Возможно ли это?
– Посмотрите эти бумаги, подтверждающие ее происхождение, – отвечала Екатерина, кладя перед кавалером пакет, переданный ей Руджиери. – Прочитайте эту депешу Таванна, который завладел принцессой, когда она была еще ребенком. Прочитайте эти инструкции кардинала Лоренского, это показание солдата, который ее взял, это свидетельство той особы, на попечение которой она была отдана, и наши собственные письма, относящиеся к этому времени. Просмотрите эти документы, и вы будете вполне убеждены в истинности наших слов.
Кавалер взял дрожащей рукой пакет и поспешно прочитал бумаги.
– Я убежден, ваше величество, – сказал он, окончив чтение. – И вероятно, тайна происхождения принцессы неизвестна принцу, ее брату?
– Генрих Бурбон думает, что его сестра погибла в детстве, – отвечала королева. – Мы расскажем вам вкратце, каким образом принцесса попала в наши руки, и вы увидите, что предположения ее брата были не лишены оснований. В то время как Людовик Бурбон бежал из Нуаэ в Ла-Рошель, солдаты, находившиеся в засаде по нашему приказанию в горных проходах близ Сансерра с целью отрезать беглецам отступление, настигли носилки, в которых помещалась принцесса с обоими детьми, и совершили на них нападение. Каким-то чудом принцесса с сыном спаслась, но прелестная девочка, только что отнятая от груди, была захвачена торжествующими солдатами. Конде во главе своих воинов напрасно употреблял все свои усилия, чтобы отбить похищенного ребенка. Он делал такие отчаянные усилия, что пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы остановить его. Ребенок, отнятый у кого-то из его свиты, был брошен под ноги его лошади. Обманутый криками своих противников, думая, что против воли он содействовал смерти дочери, принц в отчаянии направил все свое внимание на спасение жены и сына, с которыми и успел бежать. С этого дня и до того времени, как его кровь обагрила поле битвы при Жарнаке, Конде не знал, что его дочь жива. Для него она как бы не существовала.
Глубокий вздох вырвался из груди кавалера, когда Екатерина на минуту остановилась, чтобы увидеть, какое впечатление произвел ее рассказ. Вероятно, вполне удовлетворенная, она продолжала:
– Месяц спустя после описанного мной происшествия прелестный белокурый ребенок был принесен к нам в Лувр посланцем от Таванна. "Молодая косуля захвачена, – писал маршал в своем письме, которое лежит перед вами, – но олень увернулся от нас". По совету кардинала де Лоррена, самого мудрого и прозорливого из советников, принцесса была воспитана в полном уединении и неведении о своем сане. Также по совету кардинала, причины которого подробно объяснены в этих бумагах, она была воспитана в правилах кальвинизма, исповедуемого ее семейством. Не так давно, чтобы успешнее скрыть наши намерения, мы дали ей понять, что предназначаем ее для монастыря, и с удовольствием увидели действие, произведенное этим известием. Минута, предвиденная мудрым кардиналом, настала. Заговор принца Анжуйского созрел. Надо привлечь гугенотов. В Эклермонде мы имеем верное средство обеспечить за нами содействие их предводителя. В ней мы имеем залог верности Конде, если он присоединится к нам. Через нее мы можем парализовать все его усилия, если он пойдет против нас.
– Этот план очень хитер и ловок, ваше величество, – отвечал кавалер, с усилием сдерживавший свое негодование, слушая последнюю часть рассказа королевы. – План достоин Макиавелли, а известно, что кардинал де Лоррен был его ревностным последователем. Но позвольте спросить вас, полагаете ли вы возвратить принцессу ее брату? И кроме того, что побудило ваше величество доверить мне такую важную тайну, как тайна рождения принцессы?
– Ваши вопросы довольно щекотливы, сеньор, – отвечала Екатерина с легким оттенком неудовольствия, – но, несмотря на это, мы ответим на них так же свободно, как вы их нам предложили. Ваш союз с принцем Анжуйским, ваша преданность нам делают вас достойным нашего доверия, и мы не намерены лишать вас его. Вы тотчас узнаете, почему мы сообщили вам дорогую для нас тайну рождения Эклермонды. Сначала мы ответим на ваш первый вопрос. Мы не имеем намерения отдавать принцессу ее брату, пока не будет достигнута цель, ради которой мы удерживали Эклермонду. Мы имеем на нее еще другие виды. Одним словом, нам предстоит еще выдать ее замуж согласно нашим целям.
Кавалер вздрогнул.
– Как? – вскричал он со сдержанным гневом. – Неужели ваше величество пожелает воспользоваться властью, которой вы обладаете над судьбой этой принцессы, для того, чтобы отдать ее руку без согласия ее брата Генриха Бурбона и даже помимо его воли?
