Читаем без скачивания Девушка, которая играла с огнем - Стиг Ларссон

— Два года тому назад я нанимал Лисбет Саландер для сбора материала по совершенно другому делу.

— Что это было за дело?

— Очень сожалею, но этот вопрос нарушает конституционные гарантии, защиту частной жизни и тому подобное. Поверьте мне на слово, это не имело ни малейшего отношения к Дагу Свенссону и Миа Бергман. Это было совершенно другое расследование, которое давно закончено.

Бублански взвесил услышанное. Ему не нравилось, когда ему заявляли, что есть секреты, которые нельзя раскрывать даже в связи с расследованием убийства, однако решил до поры до времени не настаивать.

— Когда вы в последний раз видели Лисбет Саландер?

Микаэль помолчал, обдумывая ответ:

— Так вот: в последний раз я общался с Лисбет Саландер осенью позапрошлого года. В тот год к Рождеству все наши дела были закончены, и после этого она исчезла из города. Больше года я ее нигде не видел, и так было до прошлой недели.

Эрика Бергер подняла брови, и Бублански сделал вывод, что для нее это новость.

— Расскажите, как вы встретились.

Набрав в грудь побольше воздуха, Микаэль вкратце описал то, что произошло возле ее дома на Лундагатан. Бублански слушал его со все возрастающим удивлением, пытаясь понять, правда ли это или Микаэль все сочинил.

— Так вы с ней не разговаривали?

— Нет, она скрылась за домами в верхнем конце Лундагатан. Я прождал довольно долго, но она больше не появлялась. Я написал ей письмо и попросил, чтобы она дала о себе знать.

— И вам ничего не известно ни о каких связях между ней и парой из Энскеде?

— Нет.

— О'кей. Вы можете описать человека, который, по вашим словам, напал на нее?

— Вряд ли. Он сразу набросился на нее, она защищалась, потом спаслась бегством. Я видел его примерно на расстоянии сорока или сорока пяти метров. Дело было ночью, на улице было темно.

— Вы были пьяны?

— Я был немного под хмельком, но не пьян в стельку. Это был блондин с волосами, собранными в конский хвост, с толстым пивным животом, одетый в короткую, по пояс, куртку. Поднимаясь по лестнице на Лундагатан, я видел его только со спины, но потом он обернулся, чтобы ударить меня. Мне кажется, у него было худое лицо и светлые, близко посаженные глаза.

— Почему ты не рассказывал об этом раньше? — вмешалась Эрика Бергер.

Микаэль Блумквист пожал плечами:

— Сначала помешали праздники, и ты уехала в Гётеборг участвовать в этих проклятых дебатах. В понедельник тебя не было, а во вторник мы только мельком виделись. И это событие как-то отошло на задний план.

— Но после того, что случилось в Энскеде… Вы ничего не сказали об этом в полиции, — уточнил Бублански.

— А с какой стати мне было говорить об этом в полиции? С таким же успехом я мог бы рассказать о том, что поймал на месте преступления воришку, который месяц тому назад попробовал обворовать меня в метро на станции «Т-Сентрален». Между происшествием на Лундагатан и тем, что случилось в Энскеде, нет никакой связи.

— Но вы не заявили в полицию о нападении?

— Нет.

Микаэль немного помолчал, не зная, на что решиться:

— Лисбет Саландер очень дорожит неприкосновенностью своей частной жизни. У меня была мысль пойти в полицию, но затем я подумал, что она вправе сама решать, подавать ли ей заявление. В любом случае я хотел сперва поговорить с ней.

— Но вы этого так и не сделали?

— Я не разговаривал с Лисбет Саландер со второго дня Рождества прошлого года.

— Почему ваши, если можно так сказать, отношения были прерваны?

Микаэль помрачнел и ответил, тщательно выбирая слова:

— Я этого не знаю. Она неожиданно прервала со мной все контакты.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. То есть никаких ссор или скандалов, если вы это имеете в виду. Только что у нас были дружеские отношения, как вдруг она перестала отвечать на телефонные звонки. Так она ушла из моей жизни.

Взвесив ответ Микаэля, Бублански решил, что, по-видимому, он говорит правду, тем более что это подкреплял и почти идентичный рассказ Драгана Арманского о том, как она вдруг перестала появляться в «Милтон секьюрити». Очевидно, прошлой зимой у Лисбет Саландер что-то случилось. Бублански обратился к Эрике Бергер:

— Вы тоже знакомы с Лисбет Саландер?

— Я видела ее только однажды. Вы не могли бы объяснить, почему в связи с тем, что произошло в Энскеде, вы задаете вопросы о Лисбет Саландер?

Бублански отрицательно покачал головой.

— Она имеет некоторое отношение к делу. Вот все, что я могу сказать. Но должен признаться, что чем больше я слышу о Лисбет Саландер, тем больше она меня удивляет. Что она представляет собой как личность?

— В каком плане? — спросил Микаэль.

— Ну, как бы вы, например, ее описали?

— В профессиональном плане она один из лучших исследователей, каких я когда-либо встречал.

Эрика Бергер покосилась на Микаэля Блумквиста и закусила губу. Бублански был убежден, что для целостной картины не хватает какой-то детали и что им, кажется, известно что-то такое, чего они не хотят ему говорить.

— Ну а в личном плане?

Молчание Микаэля продлилось довольно долго, прежде чем он ответил:

— Она очень одинокий и необычный человек. Она очень необщительна и не любит рассказывать о себе. В то же время у нее очень сильная воля и твердые моральные принципы.

— Моральные принципы?

— Да. Свои собственные убеждения. Невозможно заставить ее поступить против своих убеждений. В ее мире все вещи делятся, так сказать, на правильные и неправильные.

Бублански мысленно отметил, что, описывая Лисбет Саландер, Микаэль Блумквист опять употребил те же самые слова, что и Драган Арманский. Два знавших ее человека высказали о ней совершенно совпадающее мнение.

— Вы знаете Драгана Арманского? — спросил Бублански.

— Мы несколько раз встречались. В прошлом году, когда я пытался выяснить, куда подевалась Лисбет, мы с ним посидели вместе в пивной.

— И вы говорите, что она прекрасный исследователь, — напомнил Бублански.

— Лучше ее я никого не встречал, — повторил Микаэль.

Некоторое время Бублански барабанил пальцами по столу, повернувшись к окну, из которого виден был движущийся по Гётгатан непрерывный людской поток. Его впечатления были слишком противоречивы. Из документов психиатрической экспертизы, добытых Хансом Фасте в опекунском совете, явствовало, что Лисбет Саландер страдает глубокими нарушениями психики, что она склонна к насилию и чуть ли не умственно отсталая. Из отзывов же Арманского и Блумквиста вырастал совершенно иной портрет, резко отличавшийся от заключения психиатров, основанного на многолетних наблюдениях. И Блумквист, и Арманский описывали ее как очень необычного человека, но в голосе обоих при этом звучало восхищение.

Блумквист вдобавок сказал, что у них с Саландер «были отношения», что, по-видимому, указывало на связь сексуального характера. Бублански подумал, что интересно было бы узнать, какие правила действуют в отношении лиц, объявленных недееспособными. Может быть, Блумквист виновен в каких-то нарушениях, например безответственно воспользовался доверием недееспособного лица, находящегося в зависимом положении.

— А как вы относились к ее ограниченным социальным возможностям? — спросил Бублански.

— Ограниченные возможности? Что это значит?

— К тому, что она находится под опекой, и к ее психиатрическим проблемам?

— Под опекой? — изумленно повторил Микаэль.

— Психиатрические проблемы? — спросила Эрика Бергер.

Бублански в удивлении переводил взгляд с Микаэля Блумквиста на Эрику Бергер и обратно. Они ничего не знали. Они действительно ничего не знали! Внезапно Бублански почувствовал сильную досаду на Блумквиста и Арманского, а больше всего на Эрику Бергер с ее элегантным нарядом и роскошным кабинетом с видом на Гётгатан. Ишь ты! Сидит тут и поучает людей, что они должны думать о том или о другом! Однако свое раздражение он направил против Микаэля.

— Не знаю, что случилось с вами и с Арманским! — заговорил он.

— Извините?

— Лисбет Саландер почти не выходила из психушки, когда была подростком. Опираясь на результаты психиатрического обследования, гражданский суд принял решение, что она не может сама управлять своими делами. Она была объявлена недееспособной. Документально подтверждено, что она страдает склонностью к насилию и у нее всю жизнь были недоразумения с властями. И сейчас она подозревается в… причастности к двойному убийству. А вы с Арманским говорите о ней так, словно она какая-то принцесса!

Микаэль Блумквист сидел не шелохнувшись и не сводил глаз с Бублански.

— С вашего позволения, я бы выразил это так, — продолжал инспектор. — Мы искали связь между Лисбет Саландер и убитой в Энскеде парой. Связующим звеном оказались вы — человек, который нашел обе жертвы. Вы хотите это как-то прокомментировать?