Зуб ядовитый тебе в задницу, Рис, за такие видения на ночь!
— Как прибежит, так и обратно дорогу найдет, — отрезал я, выбросив неуместные фантазии из головы, и предложил: — Давай лучше выпьем. А то в душе, как в конюшне — сплошной навоз.
Рис в ответ только хмыкнул:
— Давно не убирал?
Умник, эдхед то…. У самого, как будто, сплошные розы цветут.
Ночь прошла беспокойно, спал я вполглаза, прислушиваясь к малейшим шорохам и сторожа вероятную опасность, а едва за окном забрезжил поздний рассвет, и вовсе решил — пора вставать. Меня поддержала целая орда петухов, огласивших город звонкой перекличкой. Их кукареканье показалось на удивление неуместным: не ожидал я его услышать. Петушиный крик целиком принадлежал миру людей — эти птицы просто не имели право радовать своим пением нежить!
Я резко дернул в разные стороны ткань занавесок и пристально вгляделся в сумрак — ночь неохотно уступала свои права. Азала просыпалась: на нижнем этаже уже теплились желтые огоньки светильников. Они напомнили мне, что тут живут и люди. Много людей. Гораздо больше, чем вампиров. К этой мысли нелегко было привыкнуть.
Я еще немного полюбовался на светлеющий небосвод, затянутый сизыми тучами, и отправился умываться, а когда вернулся в комнату, обнаружил Агаи.
Перехватив мой вопросительный взгляд, сирин для начала вздохнул:
— Привык рано вставать.
И тут же осведомился:
— Чем сегодня займемся?
Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как в дверь тихо постучали — видно, кому-то еще в постель блох беспокойства подсыпали. Смирившись, что побыть в одиночестве не получится, я сдвинул в сторону засов и впустил Лаланна, поинтересовавшись:
— Тебе чего не спится?
Тот в ответ только неопределенно пожал плечами:
— Да кто его знает. Неуютно, еще не привык. Вскочил затемно. Уже раза три подходил к двери и проверял: проснулся ты или нет. А теперь вот услышал голоса.
Милитес занял кресло напротив сирин и, едва усевшись, тут же спросил:
— Уже распланировал день?
— Для начала надо обеспечить Агаи всем необходимым для лечения, — решил я начать с самого главного, но заметив вытянувшееся лицо мага, пояснил: — Ну какой из тебя толк, если после каждого колдовства в обморок падаешь? Хорошо бы попасть в лабораторию Андру, но не уверен, что он тебя туда пустит.
Я бы на месте вампира не пустил: при склонности сирин постоянно влезать в первую же подвернувшуюся кучу… неприятностей, он и в замке найдет себе приключение. Если учесть тягу князя к негуманным экспериментам, то наверняка лаборатория нашпигована опасными для жизни вещами, как вчерашний гусь — яблоками: чуть недоглядишь, точно без мага останешься.
Я подошел к стене и дернул за темный язык бронзового дракона, заменявшего шнурок с колокольчиком.
Раз все проснулись, значит, пора завтракать и приниматься за дела. Женщин придется оставить в покоях — пусть занимаются малышкой. Хорошо бы обучить ее магии. Как целительнице девчонке уже цены нет, а там глядишь, и боевые заклятья освоит. По нынешним временам — дело не лишнее. Хотя…
Словно в ответ на мои мысли, разноцветная ткань гобелена колыхнулась, и в комнату бочком протиснулась Морра. Ее лицо блестело от капель воды — кажется, девочка удрала, вывернувшись из заботливых рук нянек.
— Морра, кембали![10] — подтвердил мою догадку сердитый голос Эрхены.
Но беглянка лишь рассмеялась, что-то чирикнула и со всех ног бросилась ко мне. Я, подхватив ее на руки, вздохнул — нет, девочке боевая магия пока ни по возрасту, ни по уму. Вот когда Морра подрастет и научится говорить по-человечески — тогда, пожалуй…
Сообразив, что загадываю слишком далеко, я вернулся к одному из насущных вопросов, который в суматохе обустройства умудрился упустить. Он касался собственной шкуры. Притом в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. И то, что я забыл, по какой причине попал в Азалу, заставило меня недовольно поморщиться — старею, должно быть, раз свой интерес поставил после всех остальных.
Значит, сначала лаборатория, а прогулку по городу пока отложим — времени для этого более чем достаточно. Еще две-три метели — и невысокие перевалы Волчьих зубов станут непроходимыми для конницы. А сирин без ее поддержки не сунутся.
Знать бы еще, когда принесет этот солнечный ветер…. Как бы хотелось, чтобы на этот раз он обошел Пустошь стороной.
В дверь постучали, отрывая меня от пустых мыслей, которые лишь портили настроение: слуги принесли завтрак. Выглядел он аппетитно: ломти свежего белого хлеба, желтое масло на фарфоровой тарелочке, копченый окорок, нарезанный тонкими ломтями, горячий мясной пирог, который исходил ароматным паром. Хороший хозяин Андру: знает, что требуется его гостям.
Как и вчера, слуги то и дело украдкой бросали на нас взгляды. Наконец, самый молодой из них не выдержал пытки любопытством и, слегка заикаясь от собственной смелости, спросил:
— Эт-та… Т-только не серчайте, всемилостивые господа… н-но… вы п-правда… люди? И пришли из того мира? А п-правда ли, что в нем с живых людей три шкуры дерут?
Мы с Рисом переглянулись, не зная, что сказать. За нас ответил Агаи:
— Бывает, и дерут.
Слуга было снова открыл рот, но задать еще вопрос не успел: на пороге возник Игнас.
— Доброе утро, — согнул он в спину учтивом поклоне.
Я, загнав поглубже неприязнь к этому наглецу, кивнул:
— Надеюсь, что доброе, — и, не дожидаясь предложений этернус, потребовал: — Нам необходимо попасть в лаборатории правителя. Договоритесь с князем о времени.
На лице упыря мелькнула едва различимая гримаса неудовольствия.
— Хорошо. Я передам вашу просьбу.
Ждать ответа пришлось недолго — всего с полчаса не дольше.
— Его светлость Андру Зени Вирет, правитель Азалы ждет вас и ваших друзей, Дюсанг Лирой, в своей мастерской. Если готовы, позвольте вас сопроводить.
Дорога к комнатам лаборатории больше была похожа на путь в застенки: долгий спуск по крутым лестницам в полуподвал с зарешеченными оконцами под самым потолком, низким и сводчатым. И первая же комната, а вернее сказать, длинный зал, через который пришлось пройти, вверг меня в изумление. Мы попали в настоящий сад. Притом сад под открытым небом: светло-голубой потолок создавал полную иллюзию неба. Подвешенные к потолку магические шары заливали всю комнату мягким теплым светом, поддерживая жизнь многочисленных растений. Чего тут только не было! От простенькой вороньей травы до совершенно незнакомого куcтарника с огромными разлапистыми листьями. Влажный теплый воздух казался почти осязаемым из-за сладких цветочных ароматов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
