— Ну-ну, киска, — сказала, похлопывая Дженни по спине маленькой ладошкой, старая тетка ее матери и продолжала энергичным, отчетливым, решительным, столь свойственным ей тоном:
— Нисколько не сомневаюсь, что ты совсем пала духом без меня и уж решила, будто я и не собираюсь явиться и побыть с тобой рядом. Правда?
Глотая слезы, Дженни чуть отстранилась в крепких объятиях тетушки и тупо кивнула. С тех пор, как отец предложил, чтобы тетушка Элинор сопровождала Дженни в Англию, это было единственным радостным событием в преддверии мрачного будущего.
Обхватив руками залитое слезами личико Дженни, тетушка Элинор тараторила твердо и весело:
— Но вот я здесь и поутру беседовала с твоим отцом. Я здесь и отныне буду с тобой каждый день. Ну не чудесно ли? Мы очень мило проведем вместе время. Пусть даже тебе придется выйти замуж за этого англичанина и поселиться с таким чудовищем, мы вообще его позабудем и будем жить, как жили до того, как отец твой отправил меня во вдовий дом в Гленкарин. Я его не виню, поскольку чересчур много болтала, только, боюсь, теперь стала еще болтливей, потому что слишком долго была лишена общества любимых и близких, с кем можно было бы поговорить.
Дженни глядела на тетку, слегка утомившись от длинных, без передышки речей, улыбнулась и заключила маленькую леди в тесные объятия.
Сидя за установленным на помосте длинным столом, забыв о трех сотнях закусывающих и выпивающих вокруг, Дженни неотрывно смотрела прямо через зал. Рядом с ней, почти касаясь локтем, сидел мужчина, с которым брачный контракт навсегда свяжет ее после назначенного на завтра официального свадебного обряда. За последние два часа, что она вынуждена была просидеть подле него, Дженни лишь трижды почуяла на себе мельком брошенный ледяной взгляд; казалось, Ройс даже видеть ее не желает и только и ждет, когда она окажется в его лапах, чтобы превратить ее жизнь в ад.
Будущие словесные перепалки и рукоприкладство маячили у нее перед глазами, ибо даже у шотландских мужей было в обычае поколачивать жену, ежели она, по их мнению, не отличалась покладистостью или расторопностью. Зная это, зная нрав и репутацию рассерженного, холодного мужчины, сидевшего рядом, Дженни была уверена, что жизнь ее станет сплошным несчастьем. Комок в горле, душивший ее целый день, сейчас почти не давал вздохнуть, и она совершала усиленные попытки подумать о приятном, что найдется жизни, на которую обречена. Тетушка Элинор будет рядом, напоминала она себе. А когда-нибудь — скоро, учитывая похотливую натуру мужа, — появятся дети, которых она будет любить и о которых надо будет заботиться. Она на мгновение зажмурилась, испустила болезненный вздох, чувствуя, как напряжение чуть-чуть ослабло. Стоит подумать о возможности иметь и нянчить ребенка. И она решила уцепиться за эту мысль.
Ройс потянулся за кубком вина, она исподтишка глянула на него и с ожесточением заметила, что он наблюдает за особенно миленькой акробаткой, балансирующей на руках, опираясь на острые лезвия мечей, в юбчонке, подвязанной, чтоб не падала на голову, под коленями, позволяя выставить на всеобщее обозрение полные ножки в чулках от колена до щиколотки. В другом конце зала шуты в остроконечных колпаках с бубенцами скакали перед столом, протянувшимся во всю длину зала. С помощью праздничного представления и обильного угощения отец ее на свой лад демонстрировал ненавистным англичанам, что Меррики обладают и гордостью, и богатством.
Раздраженная явным восхищением Ройса акробаткой с красивыми ножками, Дженни тоже взяла кубок с вином, притворившись, что пьет, а не смотрит в злобные и презрительные глаза англичан, весь вечер насмешливо устремленные на нее. Основываясь на некоторых подслушанных замечаниях, она поняла, что ее обсуждали и нашли совершенно неудовлетворительной.
— Посмотрите на эти волосы, — прохихикала одна женщина. — Я думала, только лошадиные гривы бывают такого цвета.
— Поглядите на эту высокомерную физиономию, — предложил один мужчина, когда Дженни с высоко вздернутой головой и скрученным в спазмах желудком проходила мимо. — Ройс не потерпит подобной самонадеянности. Он из нее это выбьет, как только привезет в Клеймор.
Отведя глаза от шутов, Дженни взглянула на отца, сидевшего от нее по левую руку. Она преисполнилась гордости, изучая его аристократическое бородатое лицо. Он держится с таким достоинством… с таким благородством. По правде сказать, наблюдая, как он творит суд в большом зале, выслушивает споры, которые время от времени вспыхивали меж его людьми, она не могла отделаться от мысли, что Господь должен выглядеть точно так же, восседая на своем небесном престоле и судя каждую предстающую перед Ним душу.
Однако сегодня отец, кажется, пребывал в весьма необычном расположении духа, особенно если учесть подобные обстоятельства. Весь вечер, беседуя и выпивая с вождями различных кланов, он казался озабоченным и раздраженным и все же… странным образом… радостным. Чем-то довольным. Почувствовав на себе взгляд Дженнифер, лорд Меррик обернулся, глядя в бледное личико сочувствующими голубыми глазами. Склонившись так близко, что борода коснулась ее щеки, он проговорил достаточно громко, но чтобы никто не слышал:
— Не сердись, дитя мое. — И добавил:
— Поверь всем сердцем, все будет хорошо.
Утверждение это звучало столь нелепо, что Дженни не знала, смеяться ей или плакать. Видя смятение в широко распахнутых синих глазах, он протянул руку, накрыл стиснутый кулачок Дженни, вцепившийся в край стола с такой силой, точно от этого зависело спасение ее жизни. Большая теплая ладонь ободряюще легла на кулачок, и Дженни выдавила неуверенную улыбку.
— Поверь мне, — настаивал он, — завтра все будет хорошо.
Дженни ощутила на душе невыносимую тяжесть. Завтра будет поздно. Завтра она будет навечно повенчана с мужчиной, рядом с которым чувствовала себя маленькой и ничтожной. Она быстро, встревоженно взглянула на нареченного, с опозданием спохватившись, не умудрился ли он каким-то манером подслушать торопливый обмен репликами с отцом. Но он был полностью поглощен другим. Отвлекшись от ленивого наблюдения за акробаткой, Ройс смотрел прямо перед собой.
Заинтересовавшись, Дженни украдкой проследила за его взглядом и наткнулась на Арика, только что вошедшего в зал. На глазах у нее белокурый бородатый гигант медленно кивнул Ройсу раз, потом другой. Краешком глаза она заметила, как челюсти Ройса отвердели, он почти незаметно наклонил голову, после чего спокойно и целенаправленно вновь переключил внимание на акробатку. Арик небрежно направился к Стефану, с нарочитым интересом разглядывавшему волынщиков.
