Не обращая внимания на крики Джека, Лили вскочила и помчалась вниз – к тому месту, где от «спеар» уже начинали валить клубы дыма.
– Назад, назад, идиотка! Может рвануть в любую секунду! – Дежурный врач буквально силой остановил Лили и едва не перекинул ее через барьер.
Другой врач, открыв дверцу «спеар», выволакивал оттуда безжизненное тело Грегга. Через несколько минут медицинский вертолет с Греггом на борту уже улетал от места гонок в направлении госпиталя Святой Марии.
– Иглтон серьезно пострадал, – разносился над стадионом голос комментатора.
– Причина всему – трещина в этих костях, – говорил врач, показывая Греггу рентгеновский снимок. – Поскольку прошлый несчастный случай произошел с вами всего несколько недель назад и диагноз не был тогда правильно поставлен, я боюсь, что смещения произошли и в других суставах.
– Как скоро я смогу участвовать в гонках? – Лицо Грегга было до предела напряжено.
– Трудно сказать. Мы, конечно, будем давать вам обезболивающие лекарства и проведем серию инъекций, но тут нужно время.
– Да, но сколько времени? У меня гонки во Франции через три недели.
– Лучший совет, который я могу вам дать, – это забыть о гонках, по крайней мере на ближайшие два месяца. – Врач спрятал рентгеновский снимок в пакет. – Соблюдайте постельный режим в течение шести недель как минимум и не допускайте никаких физических нагрузок, пока не поправитесь на все сто процентов. С такого рода травмами нельзя идти наперекор природе.
Когда врач ушел, Грегг начал разбирать корреспонденцию, потом пришел Джек с докладом о состоянии «спеар».
– С ней все в порядке, Грегг. Система подачи топлива вычищена до блеска… А как ты?
Лили терпеливо ждала, когда иссякнет поток посетителей. Когда же она наконец нагнулась, чтобы поцеловать Грегга, в комнату заглянула молоденькая блондинка-сестра и не терпящим пререканий тоном заявила:
– На сегодня все. Это приказ врача. Мистер Иглтон нуждается в отдыхе.
Когда все двинулись к двери, Лили печально произнесла:
– Мы почти и не поговорили, Грегг.
– Прости, дорогая, но я пытаюсь управлять делами даже с больничной койки. Мне необходимо видеть и Джека, и секретаря, и спонсоров, и отца, и, конечно же, тебя, но посетителей пускают только на час в день. Я знаю, мы с тобой слишком редко видимся, но я не хочу, чтобы ты превратно это истолковала. Ты же знаешь мою команду и знаешь, что у меня есть обязательства перед ними. – Лили опустила глаза и вздохнула, а Грегг продолжал: – Я же не принадлежу себе целиком. Каждый в «Игл моторз» зависит от меня, и я завишу от всех. Каждый месяц я заполняю весьма внушительные платежные ведомости, чтобы они могли кормить свои семьи. Но люди в «Игл моторз» работают на меня, моего отца и на идею возврата Великобритании ее былого первенства в мире автоспорта. И ради этого они трудятся двадцать четыре часа в сутки и все свои праздники. Я не могу подвести их, Лили. – Он притянул ее к себе. – Я не могу делать то, что хочу, пойти, куда заблагорассудится, не могу не сделать всего, что в моих силах, для нашей машины. Иначе я был бы несправедлив и безответствен. Ты должна понять, что дело стоит на первом месте в моей жизни и я не могу позволить ничему и никому отвлечь меня от него. Даже тебе, дорогая.
Лили молча наклонилась и поцеловала его:
– Я могу ждать.
Дебра Халифакс, откинувшись на белой вышитой подушке, бесцельно перелистывала газету, пока не наткнулась на колонку Лиз Смит. Одна строка так привлекла ее внимание, что она даже перечитала ее вслух: «Лили собирается дать благотворительный концерт…» Дебра встрепенулась, в глазах ее вдруг заиграла жизнь.
– Это то, чего я ждала, – тихо произнесла она.
11
НАЧАЛО ИЮЛЯ 1979 ГОДА
Обои цвета розовой гортензии удачно гармонировали с тяжелыми ситцевыми занавесками, стянутыми золотыми шнурами. Портрет лорда Байрона в кленовой раме висел над столом Пэйган. На красного дерева бюро со множеством ящичков стояли фотографии в серебряных рамочках, стаканчики для карандашей и старинный календарь, лежали связки писем. Это был великолепный письменный стол, за которым невозможно работать.
– Еще какие-нибудь вопросы? – Пэйган обвела взглядом кабинет и собравшихся в нем одиннадцать членов комитета по организации благотворительного гала-концерта в пользу Англо-американского института по проблемам исследования раковых заболеваний. Они уже обсудили проблему стоимости репетиционного процесса и тех дополнительных расходов, которых потребует работа в субботу, одобрили дизайн программки и распределение мест в королевской ложе. Пэйган радостно объявила, что все места в театре распроданы, и теперь ее карандаш приближался уже к последнему пункту в повестке дня.
– И вот еще что, – секретарь передала ей бумагу из отеля «Гросвенор-хауз». – Некто предлагает устроить для нас прием.
– Как предусмотрительно. И кто же это?
– Еще один анонимный жертвователь, леди Свонн. Пэйган быстро пробежала письмо. Прием с шампанским для двух тысяч гостей. Отличные новости.
– Кто-то очень расположен к нашему фонду.
– Или к Кристоферу, – заметила Пэйган, и лицо ее мгновенно затуманилось.
– А может быть, к Лили? – предположила жена миллионера – владельца сети магазинов. – Может, это кто-нибудь из ее поклонников?
– В любом случае у него должен быть лимон-другой, если он спокойно раскошеливается на шампанское для двух тысяч человек, – предположил седоволосый банкир, закуривая сигарету.
– Мы поместим в билеты еще и вкладыши с этими приглашениями. – Пэйган быстро делала пометки в блокноте.
– Но успеем ли мы напечатать приглашения? – озабоченно спросила шотландская герцогиня.
– Да, – заверила секретарь комиссии. – Я уже выясняла это в типографии.
Пэйган, известная своей тщательностью в ведении финансовых документов, еще раз быстро перелистала содержимое папки.
– Чек есть?
– Деньги переведены прямо на счет отеля.
– В высшей степени предусмотрительно, – задумчиво произнесла Пэйган. Она встала и открыла окно. Пэйган ненавидела табачный дым, а кабинет был прокурен до такой степени, что теперь понадобится по меньшей мере две недели, чтобы его проветрить. Потом прошла в глубь комнаты и встала, опершись на довольно-таки уродливый камин из черного мрамора, на котором стояли голубые китайские тарелочки, рыжеватый кувшин, вазочка для бисквитов и небольшие настольные часы из голубой эмали с украшенным бриллиантами циферблатом, подаренные бабушке Пэйган королевой Александрой.
Пэйган улыбнулась всем собравшимся в комнате.
– Сожалею, что мне пришлось задержать вас. Но мы обсудили действительно важный вопрос. А теперь я прошу меня извинить: мне надо бежать, иначе я опоздаю на свой рейс в Венецию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
