— Вампира невозможно убить, — протянула свекровь. — Даже если вонзить осиновый кол в сердце, сжечь тело и развеять пепел. Непременно через какое-то время, даже через сто или двести лет, капелька человеческой крови, угодившая на частичку праха, возродит чудовище.
— А святая вода?
— Заставит сиятельного Лукрецио несколько ночей провести в постели, — сказал Чезаре. — Ну или где он притворяется спящим.
Синьор Копальди многозначительно кашлянул, дож отпустил мою руку.
— Драгоценные дамы, вынужден вас покинуть.
И он ушел, оставив меня на растерзание.
Некоторое время в зале раздавались лишь позвякивания столовых приборов.
— Чем занимается ваша семья, Филомена? — спросила матрона, прервав молчание.
— Разведением саламандр.
— Это приносит прибыль?
— Изрядную, — пожала я плечами. — Главным образом в отсутствие конкуренции.
— Каково ваше приданое? Не знаете?
Смутившись, я пробормотала:
— Разумеется, мой батюшка передаст его серенити все, ему причитающееся.
— Разумеется, — хмыкнула свекровь с таким видом, будто собиралась контролировать это лично. — Когда синьор Саламандер-Арденте нанесет нам визит?
— В ближайшее время, — заверила я. — Они с матушкой собирались присутствовать на выпуске из «Нобиле-колледже-рагацце».
— Ах да, школа благородных девиц. — Дона Муэрто посмотрела на Паолу. — Вы, кажется, достигли каких-то успехов в учебе?
Голубка скривилась, я кивнула:
— Уверена, матушке не придется за меня краснеть. Мы изучаем математику и литературу, астрономию, музыку, танцы.
— И прочие бесполезные в семейной жизни премудрости.
— Мудрость, необходимую в браке, я надеюсь почерпнуть от вас.
Свекровь фыркнула:
— Льстивая гордячка. Какое редкое сочетание.
Я ей не нравилась. Это было бы обидно, не пообещай мне Чезаре развода.
Ссориться не хотелось. Есть тоже. Мы помолчали.
Маура неуверенно кашлянула:
— Торжественная процессия к острову Риальто отправляется через два часа. Синьорам требуется переодеться.
— Успеется, — отмахнулась свекровь.
Мы опять помолчали. Часы на башне Четырех отбили половину чего-то.
— Как вы познакомились с дожем? — спросила старуха.
— Море подарило нам встречу, — улыбнулась я. — Наверняка матушке уже сообщили все подробности.
— И довольно противоречивые.
— Мне нечего к ним добавить.
— То есть ты, влюбившись в симпатичного синьора и узнав, кем он является, попросила князя Мадичи заколотить себя в подарочный сундук и отдалась на волю волн?
Я посмотрела на дону Раффаэле и укоризненно покачала головой:
— Так вот, значит, какими слухами…
— Отвечай! — Клюка стукнула о паркет.
— Нет! Никакой любви к вашему сыну не было. Была нелепая случайность, обернувшаяся эффектной встречей. И, поверьте, брака с тишайшим Муэрто я не желала.
— Почему ты ответила «да» у алтаря?
Какой прямой вопрос, и ответа на него у меня не было. Матрона смотрела на меня.
— Итак, мой единственный сын, мой наследник, дож безмятежной Аквадораты оказался скован брачными обетами с девицей, добродетель которой под вопросом, происхождение туманно, а достаток мизерен. С болезненной девицей, якшающейся с вампирами! И ко всему, эта… — Я готова была поклясться, что слово, замаскированное сухим кашлем, не имело к набожности и приличиям не малейшего отношения. — Ты не любишь своего мужа!
— А что, любовь в браке обязательна? — воскликнула я с обидой. — Вы сами, матушка, пылали страстью, отправляясь под венец с Серджио Муэрто?
Я знала, что разница в возрасте родителей Чезаре была чудовищной. Новобрачный был старше супруги на тридцать лет, тем удивительней мне было услышать ответ свекрови.
— Да! Представь себе, да! И мой батюшка дал согласие на брак, лишь удостоверившись, что чувства мои крепки и неизбывны. И я была верна своему мужу и подарила ему свою невинность, свою страсть и свою любовь.
— И приданое, — вздохнула я, поняв, что уколоть собеседницу не удастся.
— Отсутствие последнего я компенсировала добродетелями!
Дона Муэрто орала. Я испуганно вспомнила, что в девичестве она носила фамилию Маламоко и принадлежала к дальней захиревшей ветви этого достойного, но бедного рода. Итак, свекровь я невольно все же уязвила.
— Маура, — велела она, отдышавшись. — Отведи дону догарессу переодеться.
Я поднялась из-за стола. Наверное, мне следовало извиниться. Но зачем? Благочестивая матушка его серенити уже все для себя решила. Я — жалкая интриганка, добившаяся брака без любви. Ничего, ей недолго терпеть меня рядом. Исполнив роль подле супруга на сегодняшнем торжестве, я покину дворец. И пусть они без меня подыскивают Чезаре достойную и любящую спутницу жизни.
Только почему я плачу? Почему не могу сдержать слез обиды и разочарования?
Свекровь на меня не смотрела, зато я встретила торжествующий взгляд Голубки Раффаэле. Бриллиантовое кольцо на ее пальце нестерпимо блеснуло. Я знала, что оно было подарком Чезаре, знаком любви, и это знание заставило меня покачнуться.
— Пойдем, — шепнула Маура, придерживая мой локоть.
Прикосновение к другому заставило меня повернуть голову. Маркизета Сальваторе потупилась:
— Помощь вам не помешает.
Из малой залы приемов мы вышли втроем.
— Не реви. — Панеттоне промокнула мне лицо кружевным платочком. — Старуха умеет уязвить.
— Если вампиры пьют кровь, эта женщина питается девичьими слезами, — пробормотала Бьянка.
Дружелюбие Сальваторе удивляло, но потом я догадалась, что маркизету, наверное, приставили ко мне шпионить. То есть приставила Голубка Паола, ее задушевная подруга.
Разумеется, под надзором о беседе с Маурой можно было забыть.
— Где разместилась свита доны Муэрто? — задала я первый пришедший в голову нейтральный вопрос.
— Благочестивая вдова обошлась без сопровождения.
— Неужели?
— Ну да, — Панеттоне фыркнула. — Прихромала к дворцовым воротам в монашеском рубище и колотила клюкой в створки, пока ей их не отворили.
— Как любопытно. — Я даже замедлила шаг. — А какое судно доставило нам драгоценную гостью?
— Я спрашивала синьора Копальди, но он тоже этого не знает.
Да уж, будь с нами Карла, мы бы не остались в неведении. Однако Бьянку следовало куда-нибудь сплавить. Мы с Маурой многозначительно переглядывались и шевелили бровями.
— Филомена! — Каблуки братца громыхнули по паркету, когда он спрыгнул с подоконника. — Чезаре сказал, что я смогу дождаться тебя здесь.
Руки фрейлин на моих локтях разжались, и я бросилась на грудь Филомену. Беседа со свекровью меня опустошила. Синьорины отошли, чтоб не мешать родственной встрече.
— Ревешь? — шепнул братец.
— А что еще остается?
— Приводить себя в порядок и копить силы. Чезаре обещает нам суматошный вечер.
— Стронцо Чезаре.
— Не помирились?
— Он хочет развестись.
— Ну.
— Что ну?
— Ты ведь сама этого хотела?
— Теперь не хочу.
— Так скажи ему об этом.
— Пусть он скажет первым.
— Что?
— Что любит меня и будет мне верен.
— Чезаре думает, что ты не примешь его чувств.
— Это он тебе сказал?
— Филомена… — Брат обнял меня за плечи и подвел к подоконнику. — Не знаю, как вам с его серенити удалось в столь рекордные сроки устроить такие чувственные шторма…
Он развернул меня, придержал за талию и усадил на широкий подоконник лицом к себе.
— Вам нужно самим с этим разобраться. Поставь себя на минуточку на место тишайшего. Ему в жены досталась юная особа, у которой семь пятниц на неделе, честолюбивые мечты и жизненные планы. Он попросту растерян. Ты доказала дожу, что его достойна. Ты изгнала из лагуны древнее чудовище, разобралась с городским мусором, стала символом благоволения моря к безмятежной Аквадорате. Разумеется, Чезаре не хочет тебя отпускать.
— Развод, Филомен, — напомнила я, болтая ногами в воздухе.
— Ты сама о нем твердишь.
