Настал вечер, прежде чем Лис посчитал нужным отделить от основных своих сил еще один дозор. Остальные воины (и он тоже) принялись тянуть жребий, кому и когда заступать в ночной караул. На долю Лиса вахты не выпало, он мог спать всю ночь, чему был весьма рад. Едва завернувшись в одеяло и немного поерзав, чтобы мелкие камешки не впивались в ребра, он мгновенно уснул.
Разбудил его жуткий, кошмарный вопль. То ли волка, то ли длиннозуба, то ли обезумевшего человека. Он сел и, дико вытаращив глаза, огляделся вокруг, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. Его взгляд обратился к небу. Тайваз, почти полная, стояла высоко на юге, румяная Эллеб, которая уже пару дней шла на убыль, облюбовала юго-восток. Полумесяц Мэт уже скрылся за горизонтом, а Нотос еще не взошла. Значит, сейчас была почти полночь.
Но эти вполне мирные и практичные соображения мигом улетучились из его головы, когда очередной страшный вопль пронесся над полями и лесом. Часть воинов подняла головы, хватаясь за мечи и за луки. Остальные, наоборот, забились глубже под одеяла, словно пытаясь отгородиться от жуткого звука толстым слоем шерсти. Джерин в глубине души чувствовал, что не в силах их обвинять: дикий вопль и в нем будил желание заползти в безопасное место.
Кто-то тихонько произнес:
— Это чудовища так кричат?
— А кто же еще? — ответил Вэн на удивление бодро. — До чего надоедливые, гады. Лягушки, конечно, тоже орут, но ведь они горазды лишь скакать да квакать.
Джерина восхитило хладнокровие друга. А также то, как ловко чужеземец выставил чудовищ словно бы и не опасными. Ведь сам-то он хорошо знал, что те не только кричат и скачут.
Жуткий вопль раздался в третий раз.
— Как же мы уснем в таком шуме? — спросил Вайден, сын Симрина.
— Заворачивайся в одеяло и закрывай глаза, — велел Джерин, стараясь не уступать Вэну в спокойствии. — У нас полно караульных. Тебе не грозит участь быть съеденным, пока ты храпишь.
— А если тебя сожрут, вини в этом Лиса, — вставил Вэн и добавил: — Хотя вряд ли тебе это поможет.
Где-то вдалеке, едва слышно, другое чудовище издало жуткий крик, отвечая первому. У Джерина мороз прошел по коже, но не от ужаса, вызванного этим далеким воплем, а от сознания того, что эти твари разбредаются по северным землям. И он невольно задумался над тем, сколько еще упырей, находящихся слишком далеко, чтобы их слышать, перекрикивается вот так же.
Тот, что был ближе, наконец смолк. Усталость Лиса боролась с нервной раздерганностью внутри его и в конце концов взяла верх. Он пришел в себя, лишь когда лучи солнца попытались разлепить его веки. Встал, потянулся, чувствуя, что уже не очень-то молод. Во рту словно кошки нагадили. Он подошел к дереву, отломил прутик, заточил один его конец кинжалом и стал ковырять им в зубах, вытаскивая застрявшие там остатки пищи. Некоторые из воинов последовали его примеру, остальные решили не утруждаться.
Райвин, выросший к югу от Хай Керс, был большим привередой. Отбросив свой прутик в сторону, он недовольно сказал:
— В городе Элабон для таких процедур делают специальные щеточки. Они намного удобнее, чем эти примитивные зубочистки.
— Если хочешь, обучи делать их кого-нибудь из крестьян, Из тех, что изготавливают большие щетки для чистки лошадей и для прочего, — предложил Джерин. — Они наверняка будут пользоваться спросом в северных землях… не так уж много осталось у нас от южан.
— Мой дорогой Лис, я искренне восхищен необъятностью твоего корыстного духа, — ответил Райвин.
— Тот, кто с презрением относится к серебру, никогда не жил без него. — Джерин огляделся вокруг. — Куда делся Вэн?
— Он ушел в лес не так давно, — сказал Вайден. — Наверное, справляет утреннюю нужду за каким-нибудь деревцом.
Чужеземец вернулся через несколько минут и сказал:
— Когда покончите с завтраком, друзья мои, я хочу, чтобы вы последовали за мной. Я искал то место, где эта тварь вчера шумела, и, кажется, обнаружил его.
Вэна ждать не заставили. Те, что пошли за ним, на ходу грызли сухари и дожевывали колбасу. По узкой тропинке великан привел их к полянке, удаленной примерно на две сотни метров от бивака. Там лежал труп оленя. Задняя часть туши была почти полностью съедена.
Лиса, решившая отведать падали, метнулась прочь, когда из-за деревьев появились люди. Вэн обратился к Джерину:
— Надеюсь, твоя тезка не затоптала следы, которые я там видел. Если да, я возненавижу ее, а тебе это не понравится. — Подойдя к туше оленя, он проворчал: — Нет, кажется, все в порядке. Подходите сюда по несколько человек и смотрите внимательно на землю.
Джерин, оказавшийся первым, прошел вперед. Когда он подошел к Вэну, тот указал на кусок голой земли рядом с мертвым животным. В жирной мягкой почве явственно отпечатались следы, подобных которым Лис никогда не видел. Сначала он решил, что они человеческие, затем — что медвежьи, ибо заметил далее пальцев вмятины от когтей. Но и на медвежьи следы не очень-то походили. Это было нечто новое и неведомое.
— Значит, нам нужно искать такие следы? — мрачно спросил он.
— Либо да, либо кто-то пытается задурить нам голову с помощью волшебства, — ответил Вэн, — Но я так не думаю.
Лис тоже так не думал. Он подождал, пока все подойдут к туше, потом сказал:
— У них есть когти… и на руках тоже. Теперь, когда мы знаем, как выглядят их следы, пойдем вперед и попробуем поймать парочку.
На обратном пути к лагерю воины молчали. Они получили реальное доказательство того, что Джерин и Вэн не выдумали этих самых чудовищ. Они, конечно, верили им и раньше, но одно дело слышать о чем-то ужасном, и совсем другое — воочию убедиться, что оно где-то рядом.
Через пару часов не слишком бодрого марша на запад Джерин отделил от своего войска еще один отряд для прочесывания пройденной территории. Остальные двинулись дальше. Ворчание по поводу сбитых ног становилось все громче.
Около полудня Райвин сказал:
— Лорд Джерин, я тут кое о чем подумал. Это может оказаться важным.
— И о чем же? — настороженно спросил Лис.
От Райвина можно было ожидать чего угодно: одни его идеи были великолепными, другие — безумными, и отличить одно от другого порой не представлялось возможным.
На этот раз южанин сказал:
— Эти твари, милорд, скорее всего, ночные животные. Мы слышали, как двое из них кричали ночью. Следовательно, разве не логично предположить, что, ведя жизнь троглодитов на протяжении стольких лет, а возможно даже веков, упыри привыкли к вечной темноте и глаза их откажут при ярком солнечном свете?
— Ведя жизнь… кого? — недоверчиво переспросил Вэн, явно выражая мнение большинства воинов Лиса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
