Читаем без скачивания Обвинение в убийстве - Грегг Гервиц

– Скажите мне, кто убил мою дочь.

На лице Рейнера появилась гримаса. Он протянул дрожащую руку и схватил Тима за брюки.

Тим стоял над ним, глядя, как он умирает.

Казалось, тело Рейнера сжалось, скорчилось, хотя он даже не пошевелился. Он поднял глаза на Тима, и лицо его стало спокойным.

– Я любил своего мальчика, Рэкли.

Тим сделал шаг назад, и его брюки выскользнули из пальцев Рейнера. У него было мало времени до приезда «скорой», и будь он проклят, если уйдет без папки с делом Кинделла. Особенно в свете того, что ему сказал Рейнер.

Идя по кровавому следу Рейнера, он вошел в конференц-зал. Прошел мимо разлетевшихся от взрыва фотографий. Если не считать обожженных черных краев, сейф оказался абсолютно целым. Дверца была приоткрыта. Тим наклонился, заметив вокруг замка мелкие царапины.

Митчелл, по всей видимости, засунул провод в нишу стены, а к свободному концу пришпандорил детонатор. Взрыв создал огромное давление в воздушном кармане внутри сейфа, выдавливая дверь наружу до тех пор, пока засовы не поддались и она не распахнулась. Металлический экран действовал как буфер, защищая папки с делами внутри.

Роберт и Митчелл решили взорвать сейф, потому что не могли его открыть. Это говорило о том, что с ними не было Аиста – единственного, кто мог справиться с подобной задачей.

Тим распахнул дверцу. В сейфе осталось только две папки – Лейна и Дебуфьера.

Папки Кинделла не было.

Внезапно Тим все понял и зажмурился от ужаса. Он подбежал к бумагорезке, по дороге врезавшись в кресло с высокой спинкой. Единственная страница застряла в машине, блокируя движение лезвий. Тим вытащил ее, и нижняя часть листка провалилась в бумагорезку, рассыпавшись на мелкие квадратики.

Полицейская фотография Роджера Кинделла, обрезанная прямо под глазами.

Роберт и Митчелл пропустили через бумагорезку папку с делом Кинделла. Акт вандализма. Последний шаг в игре влияний. Объявление войны.

Тим уставился на половинку фотографии, чувствуя, как его разочарование перерастает в гнев. Боль от осознания того, что он все потерял, прогрохотала сквозь Тима, едва не вышибив из него дух. Он опустил верхнюю часть фотографии Кинделла в жужжащие лезвия и остановился по пути к выходу только для того, чтобы забрать со стола снимок Джинни.

33

Голос Медведя был хриплым со сна и казался грубее обычного:

– Что?

– Ты меня слышал. Это имена и адреса. Записал?

– Да, да, записал. В какой мере ты в этом замешан?

– Позвони в местный офис государственного защитника и пошли машины к Мику Доббинсу. Сейчас же. Пусти детективов по следу Террилла Баурика. Сейчас же. У меня нет адреса Черного Медведя.

– Томас Черный Медведь мотает срок в Доноване за крупную кражу.

– Тогда о нем можно не волноваться. У меня также нет адреса Ритма Джоунса, так что его тебе тоже придется найти самому. Он в смертельной опасности. И доберись до дома Уильяма Рейнера, пока трупы не остыли.

– Как ты во все это ввязался?

Тиму хотелось, чтобы Медведь прекратил разговор, позвонил диспетчеру и предупредил всех, кого надо.

– «Ямаширо» в пять тридцать. Я дам тебе все ответы.

– К черту «Ямаширо». Если хочешь, чтобы я поднял тревогу, ответь сейчас.

– Сейчас мои ответы тебе не нужны. Тебе нужно взять этих людей под охрану. Я все проясню, когда мы увидимся.

Медведь повесил трубку.

Тим попробовал прозвониться на мобильные Роберта и Митчелла, но у них сразу же включилась голосовая почта. Он не оставил сообщений.

В том, что ситуация вышла из-под контроля, Тим обвинял лишь собственную глупость.

То, что Мастерсоны не забрали папку с делом Кинделла, а отправили ее в бумагорезку, означало, что они не собираются преследовать его, Тима. Из всех подозреваемых они оставят жить одного Кинделла, чтобы помучить Тима. Что касается убийств, то начнут они с Баурика и Доббинса, так как адреса обоих им известны, а потом постараются выйти на след Ритма.

Цель была ясна: прежде всего Тим должен был обеспечить безопасность мишеней.

Стоя на светофоре, Тим позвонил в справочную, чтобы узнать адрес Доббинса. Квартира в грязной части Кальвер-Сити, к югу от «Сони Пикчерс». Тим попал в пробку, и ему понадобилось почти полчаса, чтобы добраться до нужного дома.

Он позвонил в дверь. Безрезультатно.

Ужас стянул ему челюсть. Он заглянул в окно, ожидая увидеть тело на потертом ковре в луже крови. Вместо этого он увидел постер с Тони Дорсеттом, коричневое кресло и толстую скучающую кошку. Он уже достал отмычку, когда пожилая женщина с россыпью бигудей на голове выплыла из-за угла и затрясла в его сторону пакетом из аптеки. Пластиковая бутылочка с лекарством выпала из пакета и затерялась в пучке мертвого можжевельника.

– Что ты делаешь?!

– Здравствуйте, мэм. Я друг Мика. Я забежал, чтобы…

– У Микки нет друзей. – Она опустилась на колени, и из разреза ее халата показалась нога со вздувшимися варикозными венами, наполовину затянутая в толстый массажный чулок.

– Позвольте мне вас поднять.

Она выхватила у него бутылочку, словно забирая украденный товар.

– Полиция приехала и увезла его. Он ничего не делал. Он хороший мальчик. То, как с ним тогда обращались, – уму непостижимо. Он любит детей, этот парень. Любит их. Он хороший мальчик.

– Как давно приезжала полиция?

– Ты их чуть-чуть не застал.

Он вздохнул с облегчением, но подумал, что Роберт и Митчелл могли притвориться офицерами полиции, чтобы похитить Доббинса.

– Они были в форме?

– Конечно, две машины, битком набитые копами, мигалки, полный набор. Перекрыли проезд. Меня чуть не схватили и не связали.

Любопытная старуха – лучший друг следователя.

– Спасибо, мэм. Я постараюсь помочь Мику выбраться.

– Кто-то должен приглядывать за ним. – Она опустила узловатую руку на халат с таким видом, словно приносила присягу. – Кто-нибудь, кроме меня.

Тим отправился к себе, просчитывая следующий шаг. С Черным Медведем, Бауриком и Доббинсом разобрались. Оставалась одна мишень, которую надо было прикрыть. У Ритма Джоунса, насколько он помнил, адреса не было. Чтобы найти его раньше Мастерсонов, ему требовались те же подсказки, что есть у них. Рейнер держал под замком материалы Комитета, но он также был великолепным стратегом. Тим мог побиться об заклад, что он скопировал папки с делами.

Весь вопрос в том, где он их держал?

Дюмон заворочался на больничной койке и поднял глаза на Тима. Хотя свет был выключен и занавески задернуты, Тим заметил, что глаза его ввалились, вокруг них залегли глубокие тени, а кожа пожелтела. Дюмон с трудом поднял голову.

– В чем дело? – спросил он еле слышно.

Тим закрыл дверь, подошел к Дюмону и сел рядом с ним. Рубашка Дюмона топорщилась от прикрепленных к его груди устройств, а из его рукава выходил целый пучок разноцветных проводов. Включенный монитор отбрасывал светло-зеленый отблеск на край подушки. Движимый внезапным импульсом, Тим взял его за обмякшую левую руку.

– Не надо этого делать, – сказал Дюмон.

Тим отпустил его, чувствуя, как краснеет от смущения, но Дюмон правой рукой сжал запястье Тима.

– Эта рука ничего не чувствует.

– У тебя был рецидив.

– Еще один удар вчера ночью, – нечетко проговорил Дюмон. – Я только что прикатил из блока интенсивной терапии… и, Господи, как же я устал.

Он попытался подтянуться и принять вертикальное положение, но не смог.

– Давай выкладывай. Ты выглядишь еще хуже.

– Роберт и Митчелл сорвались с цепи. Они убили Рейнера и Аненберг и украли папки с делами.

Дюмон глубоко вздохнул; и его тело обмякло.

– Матерь Божья. – Он закрыл глаза. – Подробности.

Тим начал рассказывать тихим, лишенным эмоций голосом. Когда он закончил свой рассказ, они несколько мгновений помолчали, слушая пиканье монитора. Потом Дюмон открыл глаза; они были влажными.

– Роб и Митч. Господи, мальчики, – он сжал запястье Тима. – Ты должен их остановить.

– Да.

– Даже если придется стрелять на поражение.

– Да. Рейнер когда-нибудь говорил тебе, кто был сообщником Кинделла?

– Нет. Ни слова. Он ведь не мог так поступить с тобой, этот ублюдок?!

– Ты знаешь, когда меня начали слушать?

– Я не контролировал наблюдение. Мы занимались разными кандидатами, поэтому не могли следить за всеми. Ты стоял первым в списке Рейнера. Роб и Митчелл занимались оперативной работой, Аист подключался, если нужны были приборы. Я подключился, когда Рейнер серьезно задумался о тебе, это было во время похорон твоей дочери. А в чем дело?

У Тима в голове всплыла картинка: он стоит на заднем дворе с Аненберг и смотрит, как Рейнер шепчется на кухне с Митчеллом.