же, как в двадцать первом веке езда с мигалкой. И дорогу все уступают, и лошадей меняют в первую очередь.
Оглядываясь на проделанный путь, я с удивлением понимаю: вспомнить почти нечего. Сквозь замёрзшие окна кибитки невозможно что-либо разглядеть, а на почтовых станциях наш транспорт не задерживали. Пока лошадок распрягали-запрягали, мы или обедали, или чай пили, согреваясь, или просто гуляли, разминая ноги. Ехали и днём и ночью, спали в кибитках во время движения (там не сидения, а почти кровати). Я так вообще после выезда из Красноярска в какой-то коматоз впал, Вяземский мне вопросы задаёт, а я лежу в этаком полусне и ответить не могу, язык работать отказывается. Видать, сказалась напряжёнка последних месяцев, не железный я всё-таки. Более-менее оклемался только через пару дней, и то долго ещё квёлым оставался.
Не опасно ли было передвигаться ночью? Ну что тут сказать? Естественно, опаснее, чем днём. По статистике происшествий, всякие несчастные случаи происходят в тёмное время суток раза в три чаще. Это и нападения бандитов, и разнообразные поломки экипажа, и ошибки ямщиков (они иногда с дороги сбиваются). Но Софья Марковна с Хоттабычем перед самой поездкой в один голос заявили: "Всё будет хорошо", и я им поверил. Расслабляться, разумеется, не стал, спал в полглаза и револьверы всегда под рукой держал, поручик тоже. Мало того, я и Машке маленький револьверчик в дорогу дал, ведь стрелять она умеет. Осенью, не выдержав её жуткого напора, мне пришлось учить это наглое чудо обращению с оружием вместе с бизонами.
Ну и что, что девчонке двенадцать с половиной лет. Вы бы видели эту девчонку — шайтан в юбке, однозначно! Револьвер быстрее многих бизонов освоила, любому варнаку без всякого сожаления с пяти метров пулю в лоб вгонит. Я порой не знаю, что с ней и делать-то. Иногда гордость охватывает за такую сестрёнку, иногда хочется ремнём ей по заднице настучать, причём хорошенько так, чтоб непременно до головы достучаться, а иногда и то и другое одновременно. А то вечно она суёт свой нос куда ни попадя! Братика любит, но щадить его психику категорически отказывается. Боюсь, когда подрастёт, я свихнусь от её закидонов.
За городком Колывань нагнали караван со своими работниками, отправленными в столицу. Порадовались, что у них всё в порядке, и помчались дальше. Я, отоспавшись и оклемавшись, взялся расспрашивать Вяземского о Восточном Туркестане и Китае. Давно хотел поговорить с ним о перспективах взаимоотношений между нашими странами, но в Красноярске как-то не до того было. Конечно, кое-что мне уже рассказывали казаки и купцы, только их взгляды на жизнь несколько отличаются от взгляда офицера-разведчика: они больше бытовые моменты описывали, а вот поручик знал даже скрытые стороны дипломатических контактов.
— Властители Китая сейчас растеряны и не очень-то хотят возвращать Восточный Туркестан, или — как они его называют — Синьцзян, под свою руку, особенно после того, как туркестанское восстание приобрело единого вожака в лице кокандского проходимца Якуб-бека. В шестьдесят восьмом году он утвердился в Кашгаре и теперь свои интересы простирает и на Восточный Туркестан, и на Джунгарию. Причём Якуб-бека поддерживает Англия, через Индию и Кашмир ему в Яркенд постоянно оружие пересылается, да и английские советники его не раз уже посещали.
— Почему-то мне кажется, что оружие Якуб-беку направляется с целью доставлять неприятности в большей степени России, чем Китаю.
Поручик согласно кивнул:
— Скорее всего, так и есть. Чтобы досадить нам, Англия и Бухару с Хивою оружием снабжает. Ну так вот, цинское правительство в данный момент озабочено упрочением власти в срединном Китае и подавлением восстаний в провинциях Шэньси и Ганьсу. Смогут навести порядок там — возьмутся и за Синьцзян. К сожалению, наша с графом летняя поездка по кочевьям не имела успеха, никто из влиятельных старейшин не захотел объединяться против Якуб-бека, даже имея за спиной поддержку России. И полагаю, теперь у наших пределов может возникнуть довольно сильное мусульманское государство, подверженное влиянию Англии. Единственным благоприятным выходом из создавшегося положения было бы наше содействие Китаю в борьбе с Якуб-беком.
— А почему бы нам не подчинить Восточный Туркестан себе?
— Желать завоевания страны, которая ввела бы нас лишь в убыток, бессмысленно.
Какой убыток?! Да там куча полезных ископаемых! Стоп... о них же пока никто и ничего не знает. Но всё равно малость странная позиция.
— Мы в Средней Азии уже много земель завоевали, и убыточными, насколько я знаю, их никто не считает. Почему бы и в Восточном Туркестане нам не расположить свои войска?
— Да какой доход мы получим от страны, где имеется одно селение на пятьсот-семьсот квадратных миль гор и пустынь? К тому же не забывайте: обязательно возникнет конфликт с Китаем, а возможно, и с Англией. Опять же затраты на захват и оборону Синьцзяна предвидятся большие.
— Напомню вам ваши же слова: "У наших пределов может возникнуть сильное государство". И что? Получается, Якуб-бек готов собрать с этих земель средства на создание сильного государства, а мы, значит, неспособны даже на прокорм небольшой армии набрать? И заметьте: нынче на границе с этим государством у нас постоянно происходят вооружённые стычки, в которых мы несём и людские потери, и финансовые расходы. Так не лучше ли один раз замирить всю эту территорию и забыть о ней как о рассаднике конфликтов? С Китаем мы можем договориться, а Англия... А что Англия? Она всегда будет против наших завоеваний. Но она одна нам не особо страшна, тут главное, чтобы англичане не смогли против нас коалицию создать, как во время крымской войны.
О, наконец-то Вяземский задумался. Как понимаю, с представленной мною стороны он этот вопрос ещё не рассматривал. Давай-давай, мужик, соображай! Привыкли вы тут, понимаешь ли, имперскими землями разбрасываться. Ну да, пускай пока ещё не завоёванными, но... Китай сейчас пребывает в глубокой заднице и на конфликт вряд ли пойдёт. Повозмущается, конечно, но не так уж и сильно, а если ему откупных дать, то и рад останется. Зачем китайцам территория, отделённая от остального Китая труднопроходимой пустыней, да ещё и населённая повстанцами?
На худой конец можно ведь и продать Восточный Туркестан обратно Китаю — лет этак через десять, когда у них деньги подкопятся. Ну или обменять на что-нибудь ценное. А что? Хорошая мысль! Дальше я постарался донести до сознания поручика свои
