иди, рассказывай, кайся, жалуйся. Насрать, как будешь выглядеть при этом, главное — чтобы она в курсе была.
— Да, а то все мои попытки «оградить ее от неприятного» превращаются в то, что огражден от неё, оказываюсь я. Хреново выходит. А там скоро у Ника пубертат и жечь он будет в своем стиле. Я столько не выпью бл*.
Поглядев на то, как агрессивно Никитос что-то втолковывает Степану, прикрепляющему верхний ряд кухонных шкафчиков, я с отцом был вынужден согласиться:
— Скучно нам не будет никогда. Главное — чтобы не мать разгребала за нами косяки, а мы успевали с ней проконсультироваться до момента, когда наступит стадия «а пациент уже того».
Глава 67
Руслан
Поэтому и с днем свадьбы я решил не жестить и максимально подстелить соломки.
Срал я на глупые традиции, уже вечером перед событием мы все были у родителей на даче. В гостевом корпусе клуба ночевали визажист-парикмахер, ведущий и прочий нужный до церемонии народ. Со всей оформительской мишурой я не заморачивался: как девочки сделают — так и хорошо.
Сейчас главное было — публично окольцевать свое сокровище. Официально-то мы смотались в ЗАГС заранее, а на выездную регистрацию нам «красивую тетю в шторе», по мнению Ника, привезут сегодня Иван с Игнатом.
Удивительно, но в процессе совместной работы, осознав, что Ванька крылья Танюшке никак не подрезает, ни в чем ее полет фантазии не ограничивает, а скорее помогает, страхует и направляет, наша рыжая сменила гнев (и свое безумие) на милость. Уже с мая, кажется, ребята даже живут вместе.
— В сентябре, наверно, будем свадьбу играть тут. Хотя, может, лучше концом августа — пока родители твои еще в отпуске? — заявил мне на днях Иван.
Я прифигел, но за друга порадовался.
Второй мой друг поводов для радости, увы, не давал. Игнат по-прежнему демонстративно флиртовал со всеми девушками, что у нас работали в администрации, в гостевом корпусе и в кафе. И столь же показательно таскался за Агатой, при этом кося глазом на Машку.
Агата с видом вдовствующей королевы-матери наглеца игнорировала, старалась держаться поближе к маме. Гатка работала у нас юристом по договору и наезжала из Новгорода пару раз в месяц. Обычно, обсудив все вопросы с Маргаритой Анатольевной, она быстро пробегала по территории клуба, чего-нибудь перехватывала в кафе и уносилась обратно на своей адской красной машинке. И была она всегда столь стремительна, что у меня то в глазах двоилось, то казалось, будто я чую фантомный запах маминых духов, который вместе с Гаткой от родительницы прилетал.
Все понимали, что с Агатой Игнату ничего не светит и только бегающий от Мадины Степан время от времени бурчал:
— Вот чего он ей опять настроение испортил? Такая же радостная приехала. Даже договор мне обещала завизировать на установку второй сигнальной линии. А теперь? Ходит злая, рычит. Хрен мне, а не виза сегодня. И все из-за этого болтуна.
— А он тебе никого не напоминает случаем, а Степ? — чтобы батя, да упустил такую возможность?
— Отвяжись ты, ведьмин муж. Никакого житья мне от этой липучки не стало, а все твоя злопамятная половина наворожила.
— Но-но! Не тронь святое. Все, что Марго тебе пожелала было по заслугам. Так что не тявкай тут на хозяйку, холоп.
Дружно, конечно, тогда посмеялись, но доля правды в батиных словах была.
Мы не стали мудрить и основным акционером сделали маму. Так что она у нас здесь Хозяйка, и все мы на нее работаем. Хотели под это дело уговорить ее уйти из преподавания, да где там. Истерика у проректора и Шеф со скандалом — вот что нам перепало. А потом долгие увещевания от мамы на тему: мы в ответе за тех, кого приручили. Так что выторговать нам удалось лишь уменьшение почасовой нагрузки да двух магистров вместо трех.
Да, с мамой непросто договориться стало. Только вспомню, как мы ее упрашивали с отцом в командировки ездить — так вздрогну. Ох уж эта ее терпимость и понимание, а также «нежелание ограничивать его свободу» бл*, аж бесит. Но мы стойко держались с батей и бро, а потом еще и Ладу уговорили помочь. Так что родители теперь путешествуют вдвоем, хвала их Шефу и проректору — поддержали нашу идею мужики, по гроб жизни им благодарен.
Мама от разъездов частых не так чтобы в особом восторге. Поэтому мы ждали новый учебный год с некоторой долей оптимизма, надеясь, что переживания за семейное предприятие перевесят в итоге (в новых условиях) для Маргариты Анатольевны страсть к взращиванию и воспитанию следующих поколений молодых специалистов и привычку.
И вот сейчас, стоя на командном пункте, я вижу, как родители появляются из своего нового «Эксида», что батя на новогодних каникулах преподнес матери со словами:
— Душа моя, семья большая, транспорт нужен соответствующий. Теперь этот крейсер, как и я, в полном Вашем распоряжении, Хозяйка.
Мама сначала посмеялась, а потом заплакала, и он ее уволок утешать, да так, что мне пришлось Ника к нам забирать.
Радуюсь за них. Дайте нам Пресвятые материны мужики с женой такого же полыхания чувств через много лет.
Вроде и с родней матери полегче сейчас стало: бабка звонит изредка, но больше пока не являлась, хотя у Ника, если что, уже две доски шахматные есть, на выбор и нечто забористое из закромов Айкиного отца. А дядья Петр и Павел вчера прислали мне подарок на свадьбу, воткнутый в огромную корзину с какими-то странными цветами.
Мать обрадовалась. Не поймешь, чему больше: цветам, которые «как у деда в Ижевске в палисаднике» или записке «Спасибо, что ты такая, Ритка-маргаринка!».
Но нам что? Мать счастлива — и мы с ней.
Гляжу, следом за родителями въезжает гелик-лимузин с невестой. Ник, Лиза, Гатка, Гоха и Марк с ней, для успокоения всех тревожных. Ибо не хрен.
Мое сокровище восхитительна всегда, а особенно утром голая, сонная в постели, да, но то, что я вижу сейчас, просто вышибает дух.
Она так безумно свежа и прекрасна. А сияет в лучах солнца точь-в-точь, как много лет назад в нашем коротком, безумном, счастливом, сумасшедшем мае.
Бегу по ступеням вниз. К ней.
Она рыжая!
Вот нахалка. И не сказала ведь, что краситься собралась.
Сюрприз сука свадебный.
— Хорошо же, малышка, я отомщу тебе за все мои нервы сегодня ночью, — шепчу в полыхающее ушко, забирая руку Лады у отца.
Целую в висок и разворачиваю нас к улыбающейся «тете в шторе».
Успеваю удивиться, что рядом выстроились только подружки невесты: Гоха, Гатка, Танюха и Марья, а пахнет почему-то мамой, но потом «Мендельсон» заканчивается и начинается самое интересное.
Важное.
Главное.
Навсегда.
Глава 68
Никита Ланской-Коломенский «Счастлив жить»
Десять лет спустя после свадьбы Руслана и Лады
Я сделал это сам!
Да, я сам получил права. Не пользовался ни административным, ни ментовским ресурсами родителей.
Для меня сука это было важно.
Сам школу нашел, на курсы заработал, учился, как положено, откатал свое и еще сверху до кучи. Да, пару раз пролетел с вождением, но бл* сдал же в итоге?
Ну, пришлось напрячься, но я нормальный мужик, а не какой-нибудь зажравшийся мальчик-мажор, как многие мои дорогие одногруппники и парни с параллели, чьи проблемы решают родаки.
Я смог сам.
Удивлю семью не только шахматными успехами.
А, Ланской-Коломенский, играющий в шахматы? Куда я мог пойти? Естественно, на кибернетику.
У меня никогда не было ни Русова куража, ни его же понтов. Да и желания идти поперёк системы тоже.
Я наконец-то в неё встроился и счастлив от этого. И если матушка моя хочет, чтобы я получил высшее образование, таки значит, я его получу.
И как часто говорил ныне покойный дядя Миша, в миру Моисей Вульфович:
— Никитушка, не расстраивай мамочку.
И я не расстраиваю.
Вот даже если сильно народ и учеба напрягают, не скажу, что мне это жесть, как трудно, больно, сложно или плохо.
Мне хорошо. А когда я понимаю, что хорошо ещё и маме, то вообще огонь.
Матушку надо беречь. А у нас с этим проблема.
Мужики они, капец, слабые и рано сходят с дистанции, бл*.
Вот, например, батин юбилей, на который у меня теперь и подарочек готов. Ожидается он в следующем месяце, а готовимся мы к нему уже полгода и когда список гостей составляли, мама плакала. Потому как ни Николаича, ни ее науч.рука не пригласить сука больше.
А еще, я наплевал на её толерантность, взял потом финишный вариант этого списочка, будь он неладен, да вместе с Русом ещё поправил. Выкинул оттуда на хрен батиных аспиранток бывших и баб-коллег. Потому что, а фигли
