произведет на обычных мужчин и женщин, если, по необходимости упрощенный, получит широкое распространение. Вокруг него пока еще не поднялось такого ажиотажа, как вокруг психоанализа; но, если это когда-либо произойдет, популярный вариант, вне всякого сомнения, окажется весьма отличен от учения доктора Уотсона – не менее чем популярный фрейдизм отличается от учения Фрейда.
Мне представляется, что широко распространенная версия бихевиоризма будет выглядеть приблизительно вот как: в старые времена предполагалось, что существует такая штука, как разум, способная к трем видам деятельности: чувствованию, познанию и волеизъявлению. Сегодня же установлено, что такой вещи, как разум, нет, а есть только тело. Вся наша деятельность состоит из физиологических процессов. «Чувствование» связано с внутренними органами, и особенно с железами. «Познание» представляет собой движения гортани. «Волеизъявление» же состоит из всех других движений, за которые отвечают поперечно-полосатые мышцы. Когда недавно известный интеллектуал женился на известной танцовщице, некоторые выразили сомнение в том, насколько они друг другу подходят. Но с бихевиористской точки зрения такое сомнение неуместно: она развила мышцы ног и рук, он – мышцы гортани, так что оба стали цирковыми акробатами, хоть и принадлежат к разным отраслям профессии. Поскольку единственное, что мы можем, – это двигать телом, приверженцы популярного бихевиоризма, скорее всего, придут к выводу, что следует двигать им как можно больше. На этом этапе возникнут затруднения по поводу относительности. Должны ли различные части тела двигаться относительно друг друга? Или тело в целом должно двигаться относительно средства передвижения, в котором оно находится? Или же критерием добродетели следует считать движение относительно земли? С первой точки зрения идеальным человеком будет акробат; со второй – человек, который бежит вверх по эскалатору, едущему вниз; с третьей – человек, который всю жизнь проводит на борту самолета. Нелегко понять, по какому принципу будут разрешаться все вытекающие отсюда противоречия, но в целом я стою за воздухоплавателей.
Рассмотрев представления о человеческом совершенстве, господствующие в наиболее влиятельных слоях наиболее влиятельных стран, мы придем к выводу, что бихевиоризм просто дает теоретическое обоснование уже существующим убеждениям. Акробат будет идеалом для тех, кто верит в физическую культуру и считает, что мужественность нации зиждется на ее спортивных достижениях – такое мнение преобладает в британском правящем классе. Человек, который поднимается по едущему вниз эскалатору, будет образцом совершенства для подтянутых христиан, которые считают развитие мускулатуры высшим благом при условии, что из процесса должно быть исключено всякое удовольствие. Это точка зрения, которую Союз христианской молодежи пытается распространить в Китае и которую наши правители считают подходящей для всех подчиненных рас и классов. Воздухоплаватель представляет собой более аристократический идеал, отведенный тем, в чьих руках сосредоточена власть над машинами. Однако все они находятся в тени сверхконцепции аристотелевского неподвижного перводвигателя: правителя, который находится в состоянии покоя, в то время как все остальное вращается вокруг него с различной скоростью, тем самым обеспечивая ему абсолютный максимум относительного движения. Эта роль предназначается для наших сверхлюдей, в особенности финансистов.
Конечно, существует и совершенно иная концепция человеческого совершенства, пришедшая к нам из Греции и Средневековья, но ее постепенно вытесняет мировоззрение, ставшее результатом господства машин над фантазией. Я полагаю, что это древнее мировоззрение можно примирить с бихевиоризмом логически, но не психологически в поведении среднестатистического гражданина. В рамках этого старого мировоззрения чувствование и познание считаются столь же важными, как и действие; искусство и созерцание – столь же достойными восхищения, как изменение пространственного положения больших объемов материи. Херувимы любят Бога, а Серафимы созерцают Его, и в этом состоит их высшее совершенство. Весь идеал статичен. Да, на небесах поют гимны и играют на арфах, но это каждый день одни и те же гимны, и никаких улучшений конструкция арф не терпит. Для современного человека такое существование утомительно. Одна из причин, почему теология утратила свое влияние, заключается в отказе внедрить на небесах передовую механизацию, хотя Мильтон и ввел ее в аду.
Можно утверждать, что любая этическая система основывается на некоей логической ошибке. Философ сначала изобретает ложную теорию о природе вещей, а затем выводит, что дурные поступки – это те, которые обличают ее ложность. Начнем с традиционного христианина: он заявляет, что, поскольку все всегда подчиняется воле Божьей, зло состоит в неподчинении воле Божьей. Затем перейдем к гегельянцу: он считает, что Вселенная состоит из частей, гармонично собранных в совершенный организм, и, соответственно, злом является поведение, которое нарушает гармонию – хотя сложно понять, как такое поведение возможно, если полная гармония является метафизической необходимостью. Бергсон, пишущий для французской публики, угрожает тем, чьи поступки опровергают его теорию, карой еще более страшной, чем моральное осуждение, – я имею в виду осмеяние. Он показывает, что люди никогда не действуют механически, а затем в своем эссе «Смех» утверждает, что нам смешно видеть человека, действующего механически, иными словами, вы смешны, когда делаете то, что доказывает ложность философии Бергсона, и только тогда. Эти примеры, я надеюсь, ясно продемонстрировали, что метафизика не способна иметь этических последствий никоим образом, кроме как в силу своей ложности: будь она истинной, действия, которые она определяет как грех, были бы невозможны.
Применяя эти оговорки к бихевиоризму, я делаю заключение, что если (и настолько, насколько) он имеет этические последствия, он должен быть ложным, и наоборот, если он верен, то не может оказывать никакого эффекта на поведение. Опробовав этот тест на популярном бихевиоризме (а не на строго научной его форме), я нахожу несколько признаков ложности. Во-первых, почти все его приверженцы потеряли бы к нему всякий интерес, если бы считали, что он не имеет этических последствий. На этом этапе необходимо провести различие. Истинная доктрина может иметь практические последствия, но не может иметь этических последствий. Если вы пытаетесь извлечь из автомата товар с помощью одной монеты, когда его конструкция требует двух, истина имеет практическое последствие, а именно: вам придется проститься с еще одной монетой. Но никто не назвал бы это последствие «этическим»; оно относится лишь к осуществлению ваших желаний. Точно так же бихевиоризм, описанный в одноименной книге доктора Уотсона, несомненно, имеет самые различные важные практические последствия, особенно в сфере образования. Если вы хотите, чтобы ребенок научился вести себя определенным образом, часто самым мудрым решением для вас будет следовать советам доктора Уотсона, а не (к примеру) Фрейда. Но это вопрос научный, а не этический; об этике речь заходит лишь тогда, когда говорится, что действие должно быть направлено на определенные цели или (в другом варианте) что определенные действия могут быть классифицированы как хорошие или плохие независимо от их
