— Но я-то ведь здесь.
— Ты выйдешь отсюда, как только мы закончим разговор. Если тебе есть куда идти. Если нет, тебя могут перебросить в Талукан первым вертолетом. Если ты можешь туда вернуться.
— Конечно, могу! Так я свободен?
— Ты свободен.
Неужели я опять оказался прав? Что, моджахеды действительно покрывают торговлю наркотиками? Или просто не вмешиваются в дела населения, которое пытается выжить?
— И что ты выбираешь?
— Я поеду домой. Просто отвезите меня к Гуляму.
— Это кто такой? — спросил я у Льва.
— Дед Мороз.
— А-а!
Я вспомнил жуликоватого верховного интенданта Афганистана на сопредельной территории. Нет, похоже, они все повязаны.
— Теперь, что с деньгами, я не понял? — спросил Ариф.
— Деньги пришли, но я тебе их не дам, — ответил я. — Раз я вернул камень, платить мне не за что. Даже твое освобождение оказывается просто подарком. Считай, что это тебе еще один шанс подумать, стоит ли заниматься такими делами дальше.
Ариф снова клюнул головой вниз, прижав подбородок к груди. Задумался. Вряд ли о том, чтобы снова стать честным человеком. Просто ста пятидесяти тысяч долларов хватило бы, чтобы обеспечить его семейство до седьмого колена.
— Если бы ты был на моем месте, — помог ему я, — чтобы ты выбрал? Получить сто пятьдесят тысяч долларов или сохранить жизнь отцу?
При такой постановке вопроса Ариф ответ знал. Он мигом поднял ко мне взгляд:
— Ты еще спрашиваешь? Конечно, сохранить жизнь отцу!
— Значит, ты меня не осуждаешь, что я вернул ему камень?
— Конечно, нет.
— Тогда ты должен понять, что я не могу отдать тебе деньги.
Голова Арифа снова упала на грудь. Потом так же рывком вернулась на место.
— Ничего, я долг отработаю.
— Надеюсь, не тем же способом?
— А вам известна другая работа, где платят столько же?
— Ну не ты же получаешь сто пятьдесят тысяч за одну ходку?
Ариф засмеялся.
— Я получаю тысячу. Но все знают, что провезти удается одну партию из трех. Так что это входит в транспортную страховку.
Гада все-таки пытался на нас заработать! Но я не был на него в обиде. Когда люди пытаются просто выжить, к ним нельзя подходить с теми же критериями, как, скажем, к жителям добропорядочной Дании.
Что я еще должен сказать? Мне довелось узнать об этом год спустя, но генерала Таирова с семьей освободят летом 2001 года. Через туркменский Красный Крест — Туркменистан хотя и не признал талибов, все же поддерживал нормальные отношения со своими соседями. Но все равно без моей помощи этого не произошло бы. Талибы все пытались убедить туркменов, что не знают, где находятся похищенные, а мы благодаря маячкам им подсказали. Так что моя поездка была не напрасной.
Все, что мы тогда наснимали в Талукане, показано нигде, разумеется, не было. Напомню, кассеты были в сумке, которая взорвалась в вертолете вместе с Фаруком.
Масуд умрет 15 сентября 2001 года. За два дня до 11 сентября он будет смертельно ранен во время телеинтервью.
Это случится в той же провинции Тахар, только не в Талукане — город снова был в руках талибов — а в селении Ходжа-Бахауддин. Я разговаривал потом с русским журналистом, который жил в такой же каморке, как мы с ребятами, с этими двумя телевизионщиками-марокканцами. Да-да, марокканцами, работавшими на бельгийском телевидении. Я не могу поклясться, что это были те же самые парни, но много ли на бельгийских телеканалах марокканцев? Они все втроем ждали интервью Масуда уже неделю, и у нашего журналиста лопнуло терпение. Он решил уехать, а его соседи остались — они сказали, что им без этого интервью возвращаться нельзя. Оба смертника были странными. Один очень нервничал: вскакивал, делал несколько шагов по крошечной каморке, потом садился и через минуту снова вскакивал. Второй без конца молился.
Марокканцы интервью дождались. Я хорошо помню реакцию Асима, когда я настаивал, чтобы нас и наши вещи обыскали. Но даже если бы кто-то из телохранителей это сделал, им вряд ли пришло бы в голову попросить включить камеру. Взрывчатка была как раз в ней.
От взрыва разорвало оператора-марокканца и Асима — это его настоящее имя, и портрет настоящий. Второго террориста на месте пристрелил телохранитель (может быть, Наджаф?). Масуд был тяжело ранен, но жив, тем не менее спасти его не удастся.
Доктор Абдулла после американского вторжения в Афганистан станет министром иностранных дел. Весной 2009 года он будет единым кандидатом от оппозиции на президентских выборах. Однако Карзаю, хотя и не без труда и неизвестно какими средствами, удастся сохранить свой пост. Так что пока я не могу считать, что знаком с президентом Афганистана.
Ребята — Димыч и Илья — наверняка звонили мне по моему московскому телефону, но, поскольку такого номера не существует, наверное, уже перестали. Жаль, что все так устроено.
Поцелуй, которому 2400 лет, и зеленая бронзовая ящерка стоят у меня на одной из книжных полок. Я отдавал их на экспертизу в музей Метрополитен — они подлинные.
Как называется то благовонное дерево, которое афганцы изводят на дрова, я так и не знаю. Мог спросить у Льва, но тогда столько всего было — забыл! На дари оно называется арча. Если кто знает, скажите.
Еще я часто вспоминаю Хан-агу. Может, надо было плюнуть на все и увезти мальчика с собой?
Предупреждение автора
В этой книге правда все, кроме сюжета: и расстановка сил в Афганистане, и многие — хотя и не все — политические события, и город Талукан, и люди, часть из которых даже выступают под своими настоящими именами, и, разумеется, история съемок. Как обычно, чистым вымыслом является лишь то, что как-то связано со спецслужбами. Так что всякое совпадение здесь может быть только случайным.
