- посмотрел долгим взглядом на меня, а после повёл к одному из автомобилей, возле которого нас уже жцал Владимир.
- Они - мой дом, - пожала плечами.
Безусловно мне хотелось находиться рядом с теми, кому я могла доверять. Тех, кто мог бы понять меня. А ещё... кажется, теперь всё это - только моя пара. Хотя, и в последнем я не так уж стопроцентно уверена, если учесть, кто его окружает.
Что сказать...
Очевидно, я - смертница!
Кто находился за рулём внедорожника, увидеть мне так и не довелось. Стёкла тонированные в хлам, в салоне - перегородка. И это мне не то чтоб, совсем не понравилось... но напрягло знатно. А вот Ника, в отличие от меня, напрягало присутствие белого волка.
- Ну, прости, это непроизвольно выходит, - повинился тот, когда автомобиль тронулся с места. - Я не могу закрыться от ваших мыслей, тем более, что вы сами по себе слишком громко думаете, - заявил с серьёзным видом, явно ответив на какие-то мысли моей пары.
Вот и Николас поморщился.
“Вот бы и мне в его голову залезть...” - подумалось невольно следом.
"Там царишь одна ты, если тебе так интересно. - стало мне мысленным ответом. - В самых разнообразных позах", - добавил невозмутимым тоном, словно ничего такого и не сообщил особенного.
А вот я... Смутилась. Неожиданно для себя самой.
В эмоциях промелькнуло недовольство и неприязнь. Даже не сразу сообразила, что они не мои.
Твою ж мать.
- Те amo, mi pareja (люблю тебя, моя пара. - исп.), - прошептала на ухо совсем тихо для своего мужчины, прижимаясь к нему ближе.
И плевать, что некоторые способны услышать, даже если вообще молчишь.
Меня тут же сграбастали в объятия и посадили себе на колени. Владимир по-прежнему сидел напротив нас с невозмутимым выражением лица.
Вот это выдержка!
Особенно если учесть, что неприличные мыслишки с участием своей пары теперь витали уже в голове не у одного Николаса.
- Поверьте, у вас ещё всё прилично, - произнёс белый волк, откидываясь на спинку, и прикрыл глаза. - Знали бы вы, чем занимаются мои родители и... сестра с её парой.
Я и вовсе невольно посочувствовала белому волку, а он, при упоминании о последней, заметно поморщился.
- То есть... занимались, - добавил уже хмуро, снова взглянув на меня.
Бл*дь.
- Не стоит, - прищурился мужчина. - Но вы совершили ошибку, - вздохнул устало, потерев переносицу. - Все убитые были непричастны к тому пожару. Совершенно. Они даже не знали о нём, пока он не случился. И их на тот момент уже не было в здании.
—Быть может, развивать тему и дальше не стоило. Но этот белый волк ведь всё равно и так прочитает всё, что родится в моей голове. А стирать мысли заранее я не умею.
Вот и...
- Роман Рязанов - знал. И был там.
- А вы знаете, как и почему он там оказался и что делал? - парировал Влад на это.
- Вы правы. Не знаю. И, раз уж вы у нас знаете намного больше меня, может быть, тогда скажете мне... кто именно убил моего отца?
Или всё же стоило заткнуться...
- Я, - ответил за него Николас глухим голосом. - И Рафаэль. Это было только наше решение сжечь там всё. Остальные просто не препятствовали. Наша территория -наши законы. Так что Влад прав. Если кого и стоило убивать - так это нас с братом. Рязанов там появился, чтобы узнать, почему его дочь желает развода и не хочет сообщать своей паре о сыне. Просто случайно оказался там именно в тот момент.
И вот тут всё то, о чём я старалась не думать на протяжении долгого времени, буквально захлестнуло волной боли и отчаяния. Никогда настолько ярко я ещё не чувствовала, насколько же предаю саму себя. Свою семью. Да ради кого? Ради того, кто уничтожил мой дом, оставив лишь жалкие обломки, исполненные горьким пеплом потерь... Не в первый раз думала об этом. И знала прекрасно, что Николас Оливейра был в своём праве. Да и я сама, если уж быть честной, поступила бы на его месте точно так же. Как и мой отец. И старший брат. Империя Лас-Амоладерас построена не на радуге и воздушных пони, в конце концов. Вот только легче не становилось. А если учесть, что я настолько слаба, раз за разом банально закрывая глаза на это всё, просто потому, что большая часть меня слишком отчаянно в этом нуждается... Кто из нас двоих хуже? Кого я должна действительно ненавидеть?
Жалкая.
- А мой отец приехал туда, чтобы выкупить меня. - сказала больше автоматически, нежели осознанно.
И снова тысячи ударов плетью из моей памяти обрушились на сознание, будто я долбанная мазохистка и действительно желаю их помнить...
Неожиданно картинка прошлого сменилась иной. Я будто со стороны смотрела сейчас на нас с Оливейра. С каким отчаянием я цепляюсь за него, и с какой нежностью и безграничной любовью он смотрит на меня, гладя по волосам и целуя моё лицо.
"Вы не можете изменить прошлое, но будущее только в ваших руках", -раздалось следом в мыслях.
- Ты прав, она подружится с Демоном, - заметил белый волк уже вслух для Ника.
Кажется, в моей голове настоящая каша заварилась. Но надо же как-то отгородиться от этого хаоса, вот и поинтересовалась:
- Это почему?
Тот, о ком зашла речь, был знаком по наслышке.
- Ты видела его татуировки? Хотя бы на фотографиях? - поинтересовался Белов.
- Случалось, - согласилась на свой лад.
- Так вот. Каждая его татуировка призвана скрыть шрамы. Гораздо хуже твоих. То, что ты пережила за год, это малая часть того, что Доминик переживал каждый день на протяжении шестидесяти лет рабства, - пояснил он с тяжким вздохом.
- Вы правы, - согласилась с ним на свой лад. - Многим в этом мире приходится гораздо хуже, так что я не вижу в этом ничего особенного, - поспешила откреститься и от мыслей, и от воспоминаний, и от разговора на эту тему.
К чёрту всё...
- Я могу помочь, если хочешь. Не обязательно забирать воспоминания, но я могу поставить на них блок. Чтобы они тебя не мучили.
“Моя боль - то. кто я есть”, - отозвалась мысленно.
"Хороший выбор. Достойный уважения", - так же мысленно ответил мне Владимир.
- Мы почти приехали, кстати, - добавил уже вслух.
Впереди, и правда, показались высоченные ворота, которые открылись при нашем приближении, пропуская внутрь всю процессию. Но остановились мы далеко не сразу. Пришлось проехать несколько улиц, с множеством уютных двухэтажных домиков, построенных по обе стороны дороги, прежде чем наш автомобиль затормозил прямо у входа в здание из красного кирпича с тёмно-серой покатой крышей.
