этого? Что получить, и что выгадать? Ты ведь не зря ко мне приходила после того, как твой отец отказал. Чего ты хочешь добиться?
И на краткий миг в глазах светловолосой княжны вспыхнул яркий огонь. Да, она хотела, жаждала, показать себя, занять место на вершине, не стать послушной женой на вторых ролях рядом с мужем, которого ей выберут генетики клана для продолжения евгенических программ по выращиванию нового поколения одаренных, а стать кем-то большим, взяв свое по праву.
Это длилось всего мгновение, но я это заметил. А она поняла, что я это заметил. И любые притворства стали не нужны.
— А ты бы поступил по-другому? — хрипло выдохнула она. — Мне противна сама мысль превратиться в послушную корову, которая должна рожать одного ребенка за другим, и чья судьба в дальнейшем — это максимум интриги среди таких же послушных клуш, пытающихся пристроить свои детей, найдя их партию получше. Мне ненавистно это, понятно?!
Ожесточенный тон, в глазах ярость и возмущение, и лишь толика обреченности понимания, что будет невероятно трудно свернуть с выбранной другим человеком пути.
Потому что в этом мире женщины не правили, даже дочери императорских домов не вступали на трон, невзирая ни на какое первенство права наследования. Таков был негласный закон. Традиция, пришедшая из глубин веков, когда семьи одаренных лишь зарождались.
— Предлагаю заключить пакт: ты помогаешь мне, а я тебе, — произнес я. В этот момент подал голос мой личный коммуникатор, пока лез в карман, рассеяно произнес: — На крайний случай прикончим твоего папашу и займешь его место на троне…
Взгляд любящей отца Вилоры наполнился гневом:
— Да как ты…
— Подожди, — я бесцеремонно прервал ее поднятыми пальцем, и пока она кипела от возмущения, пробежал пришедшее на комм сообщение, и задумчиво протянул: — А вот это действительно неожиданно.
Справившиеся с бешенством княжна холодно произнесла:
— Что?
Я поднял на Вилору глаза и спросил:
— Не хочешь побывать на флагмане ударного флота Руса Империума?
* * *
Территория Колоний. Тихоокеанский регион.
Тяжелый авианосец «Граф Петр Нечаев», флагман тихоокеанского флота Руса Империума.
Завывая турбинами ховербенд заходил на посадку. Палубный сигнальщик размахивал световыми жезлами корректируя движение многотонной машины. В брюхе массивного транспортника плавно отъехали люки, выпуская выдвижные опоры. Секунда и поверхность металлических ног мягко соприкоснулась с палубой корабля, принимая на себя вес приземлившего аппарата. Короткое мгновение передышки и двигатели начали стихать, извещая об окончании полета.
Встречающие выдвинулись вперед, небольшая группа из пяти человек, все в офицерской форме Руса Империума.
Первым с грацией полного сил хищника с трапа прибывшего ховербенда спрыгнул молодой человек в универсальном комбезе военной модели. Высокий, крепко сложенный, он дышал той спокойной уверенностью, что можно ожидать от бывалого ветерана. Яркие зеленые глаза смотрели на мир цепко и пронзительно, и с той властностью, что заставляла даже опытных офицеров вытягиваться по стойке смирно.
Не оглядываясь, светловолосый юноша подал руку назад, появившаяся из салона ховера девушка принала ее, одетая так же по походному в комбез, но с расцветкой иного клана, она встала рядом с ним, показывая, что они вместе.
— Приветствуем на борту флагмана тихоокеанского флота Русской Империи «Граф Петр Нечаев», — сказал один из встречающих.
Молодой человек небрежно кивнул, и не затрудняя ответным приветствием кивнул в сторону корабельным надстроек, молчаливо спрашивая: нам туда?
Офицер склонился в коротком поклоне и повел рукой, предлагая следовать за ним. Остальные не проронили ни слова, став безмолвными статистами организованной встречи, которую было необходимо провести согласно старинной традиции.
В это же время, высоко в главной командой рубке авианосца за прибытием гостей наблюдали через экран наведенной на палубы камеры. Сначала их было трое: командующий эскадрой со знаками различия адмирала, и двое гражданских: мужчина и женщина. Оба одеты в неброские, но дорогие дорожные костюмы, слегка неуместные на мостике боевого корабля.
Мужчина повернулся к спутнице, и в этот момент адмирал тактично отступил назад, оставляя пару наедине, по микрожестам поняв, что разговор будет носить деликатный характер, не предназначенный для лишних ушей.
Графиня Стародубская несмотря на возраст сохранившая живость характера уверенно качнула головой, отвечая на невысказанный вопрос.
— Это он.
— Вы уверены? — мягко попросили ее уточнить. — Может все же подмена?
Женщина презрительно скривила губы, с превосходством глянула на чиновника из имперской канцелярии и лишь после этого твердо ответила:
— Абсолютно. Я помню фамильную силу, у его отца оставались лишь жалкие отголоски затухающего дара, но я помню ее. Из этого мальчика она просто бешено прет — родовая сила крови Мещерских. Ее ни с чем не спутать, — она помедлила, бросила мимолетный взгляд на экран. — И еще этот жесткий взгляд, так смотрел его прадед, когда оставался еще патриархом. Полная уверенность в своем праве повелевать, — пауза. — У мальчика это фамильное.
Говорить про то, что даже с высоты командной рубки авианосца она почувствовала, как клубилась родовая сила древнего клана вдоль ауры, напитанной невероятной мощью, графиня не стала. Не хотела пугать чересчур впечатлительного чиновника. Но что эта сила имелась, столь грозно проявив себя, наполнило стареющую женщину гордостью. За род и за Силу крови наконец-то пробудившуюся в достойном представителе выродившегося клана Мещерских.
Ничего этого она не стала говорить, потому что знала, что напыщенный идиот из имперской канцелярии не поймет, потому что никогда не был частью Старых семей, оставаясь обычным представителем имперской аристократии. К которой после замужества к сожалению стала относится и она.
Графиня Стародубская отвернулась от экрана и величественно направилась к выходу, небрежно бросив на ходу:
— Пойдемте, пообщаемся с мальчиком, я хочу знать, как он провел последние годы и что занесло его в эти несносные Колонии, от которых все приличные люди стараются держаться подальше.
Чиновник помедлил, кивнул напоследок адмиралу, и направился следом. Предстоял серьезный разговор, от которого возможно зависела судьба тех «несносных Колоний», которые так недолюбливала графиня Стародубская, урожденная княгиня Мещерская.
Конец четвертой части.
