Читаем без скачивания Многоярусный мир. Том 1. Сборник фантастических произведений - Филип Фармер

— Джадавин!

Голос был тихим, слова формировались шестью лучами, которые теперь изгибались, свертывались кольцами и корчились, как огненные змеи. Буквы, в которые они превращались, были древними — из первоначальной письменности Властелинов. Он видел их светившиеся перед собой, однако воспринимал их не столько глазами, сколько на слух, как голос, шепчущий из глубины. Было так, как будто цвета проникали в центр его мозга и воскрешали давно умерший голос. Голос был сильный, он так глубоко потрясал его внутреннюю сущность, что приводил к смятению и угрожал принять кошмарный обман, который навсегда сохранит свою форму,

— Проснись, Джадавин! — воззвал голос его отца.

При этих словах Вольф понял, что Гексакулум со светящимися лучами была не только в его разуме-она существовала и в действительности. Его глаза открылись.

Он уставился на вогнутый потолок, освещенный мягким, струящимся светом, испещренный красными, черными, желтыми, зелеными бликами. Он протянул руку, чтобы дотронуться до Хрисенды, своей жены, и обнаружил, что ее сторона постели пуста.

Он сел, огляделся и увидел, что ее нет в комнате, — позвал:

— Хрисенда!

Затем увидел сверкающий пульсирующий шестилучевой предмет, который висел в шести футах над краем кровати. Из него донесся, но не в свете, а в звуках, голос отца:

— Джадавин, сын мой, мой враг! Не ищи утраченное. Ты оказал ей честь, сделав своим другом. Она исчезла и не вернется.

Вольф выпрямился, а потом спрыгнул с кровати. Как эта штука проникла в его замок, считающийся неприступным? Задолго до того, как шестиугольник достиг спальни, находящейся в центре замка, его должны были разбудить сигналы тревоги, массивные двери в громадном замке должны были закрыться, лазерные лучи в залах — нацелиться и уничтожить нарушителя, должны были сработать сотни хитроумных ловушек. Гексакулум должны были сжечь, разрушить, взорвать, сокрушить, утопить.

Но ни единый огонек не засиял на противоположной стене, которая казалось только фантастическим украшением, но на самом деле была световым сигнализатором тревоги и контрольной панелью всего замка. Она тускло и спокойно светилась, как будто непрошеный гость пребывал за тридевять земель.

Голос Уризена, его отца, засмеялся и произнес:

— Ты ведь не думал, что можешь удержать Властелина Властелинов своим слабым оружием, не так ли, Джадавин? Я мог бы убить тебя сию же секунду-там, где ты стоишь, глупо удивляясь, такой бледный, дрожащий, покрытый потом.

— Хрисенда! — снова воскликнул Вольф.

— Хрисенды больше нет. Безопасность твоих кроватей и вселенной уже не для нее. Ее захватили так быстро и бесшумно, как вор крадет драгоценность.

— Что ты хочешь, отец? — спросил Вольф.

— Я хочу, чтобы ты последовал за ней. Попробуй-ка найти ее.

Вольф в ярости вскочил на кровать и бросился через спинку на Гексакулум. На мгновение он потерял рассудок, осторожность, предупреждающую его, что каждое его движение может стать фатальным. Его руки устремились к многоцветной сверкающей звезде. Они сомкнулись в воздухе а он стоял на полу, глядя вверх туда, где мгновением раньше сияла Гексакулум. В тот миг, когда его пальцы коснулись огненных бликов, многогранная звезда исчезла.

Следовательно, она не была физическим телом, а являлась просто-напросто изображением, переданным неизвестным ему способом.

Но он сам не верил такому выводу. Все же шестиугольник являлся формой энергии, моментально образованным и переданным из другого мира.

Источник мог находиться в соседней вселенной или за миллион миров отсюда. Расстояние не имело значения. Важно было то, что Уризен проник в личный мир Вольфа. И тайно похитил Хрисенду.

Вольф больше не ждал отцовских слов. Уризен не сказал, куда отправили Хрисенду, как Вольфу следует искать ее и что с ней сделают. Однако, Вольф уже составил план. Любым способом ему придется обнаружить скрытый, самоогражденный мир отца, затем отыскать врата, чтобы проникнуть туда. Наконец, распознать ловушки, поставленные Уризеном, и избежать их. Если он преуспеет, а вероятность удачи очень мала, ему предстоит добраться до Уризена и убить его. Только так он сумеет спасти Хрисенду.

Таков был сюжет древней игры, в которую играли Властелины. Сам Вольф, будучи Джадавином, седьмым сыном Уризена, прожил десять тысяч лет, наслаждаясь каждым днем. Но ему удалось сделать очень многое, довольствуясь жизнью собственного мира. В отличие от большинства Властелинов, он не уставал от сотворенного мира. Он наслаждался им, хотя, как признавал теперь, развлечения были жестокими. Он не только эксплуатировал местных жителей, но соорудил оборону, которая поймала в ловушки десятки Властелинов. Захваченные мужчины и женщины — в том числе его несколько братьев и сестер-умирали медленно и ужасно. Вольф почувствовал раскаяние за недоброе отношение к населению своего мира. Убитые и замученные Властелины не вызывали в нем чувства вины. Они знали, на что шли, когда проникали в его мир, и если кто-то попадался в ловушку, то долго страдал прежде чем умереть.

Потом Властелину Уимаксу удалось забросить его в мир Земли, хотя и ценой того, что он сам попал туда вместе с Джадавином. Тем временем Властелин Арвур завладел миром Джадавина.

Воспоминания Джадавина о прежней жизни остановились на потрясении, которое он испытал от выселения в чуждый мир, совершенно безоружный и не имеющий средств к возвращению: Джадавин стал пустым местом.

Усыновленный кентукийцем по имени Вольф, потерявший память, Джадавин принял имя Роберта Вольфа. Ему не исполнилось еще и шестидесяти лет, когда он вспомнил, что же произошло до того времени, когда он свалился на Кентукскую гору. Он перестал обучаться латинскому, греческому и индийскому языкам, чем занимался всю свою жизнь в этом месте и удалился на территорию Феникса Аризоны.

И там, наблюдая небо из только что приобретенного и перестроенного им дома, он предпринял ряд рискованных экспериментов, которые позволили ему пройти через «врата» обратно в тот мир, который он создал и которым правил как Властелин в течение десяти тысяч лет.

Там он с боем пробивал себе путь от самого нижнего этажа многоэтажной планеты, похожей на Вавилонскую башню к замку Владыки Арвура. Там он встретил и полюбил Хрисенду, одну из собственных полусозданий. И снова стал Властелином, но уже не таким, каким покинул этот мир. Он стал человечным.

Его слезы, вызванные болью от потери Хрисенды, и ужас, охвативший при мысли о том, что с ней может случиться, служили доказательством его человечности. Ни один Властелин не проливал слез над другими существами, хотя говорили, что Уризен плакал от радости, поймав в ловушку двух сыновей несколько тысяч лет назад.