– Хотите, познакомлю вас с ней, чтобы вечер не пропал даром, – предложил Ники. – Я не отступлюсь от своих обязательств перед прелестной рыженькой девушкой, тем более что она ко мне не совсем равнодушна, хотя мы совсем недавно знакомы.
– Дю Вилль? – произнес Стивен с металлом в голосе, что так не вязалось с написанной на его лице учтивостью, предназначенной для милых женщин.
– Лэнгфорд?
– Забудьте про обязательства!
Скрывая усмешку, Ники придал лицу непроницаемое выражение и вернул Стивену его косой взгляд.
– Вы хотите сказать, что больше не считаете себя свободным от обязательств перед мисс Ланкастер? – не без ехидства спросил он.
– По-моему, вы жаждете встретиться со мной на рассвете в каком-нибудь приятном уединенном местечке? – резко произнес Стивен.
– Не так уж и жажду, хотя идея сама по себе заманчивая, – ответил Дю Вилль на ходу, направляясь в залу, где шла карточная игра.
Как только Шерри появилась в переполненной туалетной комнате, разговоры мгновенно прекратились, и все взоры обратились к ней. Но только одна из этих улыбавшихся, горевших любопытством девиц решилась нарушить воцарившееся молчание и сказала:
– Приятно было видеть, мисс Ланкастер, как вы дали отпор графу Уэстморленду! Уверена, ничего подобного с ним никогда не случалось.
– Должен же был кто-нибудь это сделать, – заявила Шерри, с трудом скрывая гнев и замешательство.
– Вне всякого сомнения, – поддакнула девица и тут же добавила: – Но надо отдать должное его красоте и мужественности, вы так не думаете?
– Нет, – солгала Шерри. – Я предпочитаю блондинов.
– Все женщины в Америке предпочитают блондинов?
Шерри не могла вспомнить, как относились к блондинам в Америке, а потому ответила:
– Это вообще в характере американцев.
– Я слышала, что с вами произошел несчастный случай и вы потеряли память? – не унималась девица.
Шерри вспомнила напутствия мисс Чарити и советы Уитни, посмотрела на девицу со снисходительной улыбкой, придав себе еще больше таинственности, и сказала, что потеря памяти у нее временная. Однако видя, что этот ответ не удовлетворил любопытство девиц, добавила:
– Это даже приятно, что моя голова сейчас свободна от всяких мыслей о прошлом.
Шерри вернулась в зал с дополнительной информацией о Стивене Уэстморленде и прониклась к нему еще большей враждебностью. Что бы там Уитни ни говорила о своем девере, как бы ни хвалила его, ясно одно: Стивен Уэстморленд – распутник, повеса и дамский угодник, однако в высшем обществе его не только не осуждают, но все без исключения буквально млеют перед ним, полагая, что лучшего жениха, не считая, разумеется, членов королевской фамилии, в Англии не найти. И что хуже всего, будучи помолвлен с Шерри, он содержит любовницу, и не какую-нибудь, а самую настоящую развратницу, по слухам, необычайно красивую.
Чувствуя себя отвергнутой и отчаявшейся, Шерри решила с горя попробовать свои силы на поприще флирта. Она кокетливо улыбнулась джентльменам, все еще окружавшим возбужденную мисс Чарити, нетерпеливо ожидавшую ее возвращения, и за два следующих часа успела пообещать двадцать танцев тем из мужчин, которые в эту же ночь были приглашены на бал к Резерфордам. Однако ее жених, казалось, ничего не замечал или же его это нисколько не волновало, потому что он наблюдал за ней, стоя в стороне с непроницаемым выражением лица.
Стивен казался настолько поглощенным своими мыслями, что Шерри не ощутила никакого беспокойства, когда он наконец подошел к ней и заявил, что пора отправляться к Резерфордам. Судя по его виду, он не испытывал недовольства, когда они вместе с Николасом Дю Виллем и мисс Чарити ожидали свои экипажи, и даже слегка улыбнулся, когда Чарити Торнтон в восторге воскликнула:
– У Шерри такой успех, Лэнгфорд! Просто не терпится поскорее рассказать об этом вашей маме и вашей невестке!
Николас Дю Вилль пригласил женщин в свое модное, изящное ландо с откинутым верхом, но когда перед ними остановилась роскошная городская карета графа Лэнгфорда, глаза Шерри округлились от изумления. Запряженная шестью великолепными рысаками одинаковой серой масти, карета сверкала, покрытая черным лаком, на дверце красовался герб графа. Шерри не раз приходилось видеть кучеров и грумов в доме на Аппер-Брук–стрит, но в эту ночь они были облачены в отделанные тесьмой желто-зеленые ливреи с золотистыми пуговицами, в темно-зеленые полосатые жилеты, белые рубашки и белые кожаные бриджи. На ногах сверкали черные сапоги. Шерри подумала, что выглядят они ничуть не хуже джентльменов в Альмаке, о чем не преминула сообщить вслух.
Слуги были явно польщены заявлением Шерри, однако мисс Чарити бросила на нее укоризненный взгляд. Что же до графа, то лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым, и это так испугало Шерри, что она наотрез отказалась ехать на бал к Резерфордам в карете наедине с ним.
– Я поеду с мисс Чарити и месье Дю Виллем, – заявила она, но как только сделала шаг в сторону экипажа Дю Вилля, Стивен, к ее ужасу, словно тисками сжал ее локоть и подтолкнул к дверце своей кареты.
– Залезайте быстрее, – сказал он ледяным тоном, – с меня вполне достаточно спектакля, который вы устроили в Альмаке.
Только сейчас Шерри поняла, что Стивен с трудом сдерживает гнев, и с тревогой взглянула на уже отъезжающих мисс Чарити и Николаса Дю Вилля. Вокруг, дожидаясь своих экипажей, стояли участники бала, только что покинувшие Альмак, и во избежание скандала Шерри пришлось сесть в карету.
Стивен вошел вслед за ней и коротко бросил убиравшему подножку груму:
– Поедем в объезд, через парк.
Шерри невольно вжалась в спинку сиденья из роскошного серебристого бархата и в страхе ждала взрыва ярости графа, но он молчал, уставившись в окно. Уж лучше бы дал волю своему гневу, подумала Шерри, но когда наконец он холодно посмотрел на нее и вибрирующим от ярости голосом тихо заговорил, ей захотелось, чтобы он тотчас умолк.
– Попробуйте еще хоть раз поставить меня в такое дурацкое положение, – процедил он сквозь зубы. – Я не постесняюсь и у всех на виду задам вам такую трепку, какой вы заслуживаете! Понятно?
– Понятно, – ответила она дрогнувшим голосом, судорожно сглотнув и очень надеясь, что на том все и кончится.
Однако оказалось, что это только начало.
– Почему вы вели себя столь непристойно со всеми этими болванами, обещая каждому танец? Как могли бросить меня посреди зала? – распекал он ее по-прежнему тихо, но с нотками угрозы в голосе. – Чего добивались, когда флиртовали с Дю Виллем, ловя каждое его слово, будто завороженная?
Да, она бросила его посреди зала. Но что за наглость упрекать ее в непристойном поведении с мужчинами! Это верх лицемерия с его стороны!
