– Тысяч тридцать нарубили, – вместо приветствия сказал Наследник, с трудом шевеля губами. Видно было, насколько тяжело ему дался этот день – страшнейшая битва, да полностью самостоятельное командование отрядом, да невероятное количество погибших… Но – надо, это был своеобразный экзамен, после которого его репутация в войсках станет абсолютной.
– Наткнулись на анатолийских курдов, так те сами бегущих грабили! Взяли пленных и выяснили, что к битве курды опоздали – говорят, что вроде как специально тянули. Врут?
– Вряд ли, – протянул Игорь, вспоминая информацию из будущего, – курды народ своеобразный и за османов воюют без особого воодушевления. Если выхода иного нет… Ну, когда сзади войска подпирают… Или когда намечается возможность поживиться. А с нами им биться не резон – знают, что вояки мы злые, а грабить нас… Мало того, что особо нечего, так ещё и не выйдет ни хренинушки – турки их до грабежа просто не допустили бы.
– Ясно. Ну мы их трогать и не стали – пусть они меж собой воюют.
Чуть погодя выяснилось, что кавалерия во время преследования убила не более пятнадцати тысяч врагов. Впрочем – цифра всё равно более чем внушительная, учитывая почти двадцать тысяч убитых в генеральном сражении. Да сколько раненых да разбежавшихся…
Кавалерия нужна была для охраны лагеря от татар. Пусть шансов на нападение крайне мало, ведь они даже во время битвы не рискнули ударить в тыл (!), но существовала вероятность, что крымчаки могут попытаться отбить часть захваченного турецкого обоза, а такое допустить было никак нельзя. И без того с трудом отбили казаков[107], а затем и арнаутов[108] – между прочим, в бою не участвовавших(!), желающих отбить захваченную казну. Ах да, в погоне за УЖЕ убегавшим врагом они отличались, особенно по части мародёрки…
Добыча была совершенно небывалой – захватили практически все повозки, включая казну. А поскольку в лагере мусульман было огромное количество знатных вельмож, решивших взять свою долю славы (в победе над русским войском мало кто из них сомневался!)… Вельможи привыкли путешествовать с комфортом, и количество драгоценнейших ковров, серебряной посуды и прочих предметов роскоши просто пугало. По прикидкам Грифича, речь шла о миллионах рублей – и это после того, как казна заберёт своё!
Сердце «Калиты»-Померанского грел этот факт – мало того, что ему за бой причиталось очень много, всё-таки решающий вклад! Из ста сорока (с небольшим) пушек сто восемнадцать захватили его люди, а между прочим, орудия стоят ОЧЕНЬ дорого. Так ещё и реализация товара скорее всего будет доверена ему, а на этом он вполне официально получит свой процент… Ну и, конечно, – подданные.
Деньги с прошлогодней кампании сильно оживили экономику маленького государства. Солдаты покупали дома и фермы, паи в мелких лавочках и каких-то производствах. И что немаловажно – моральный климат Померании взлетел вверх. Теперь каждый истово верил в светлое будущее – ну ведь вот оно, уже идёт! Родственники, друзья и соседи уже получили свой кусочек трофейного счастья!
Сейчас же добыча обещала быть ещё более богатой, а это значит, что почти десять тысяч семей станут чуть (или совсем не чуть!) богаче, обзаведутся собственным жильём, выкупят землю, смогут отправить детей учиться, начнут производство чего бы то ни было… А десять тысяч семей для очень небольшого государства – очень существенная цифра.
Впрочем, мысли о будущем – замечательно, но турок следовало добивать. А раз кавалерия занята, то вдогонку отправили корпус Племянникова, придав тому свежих частей, стоявших во время битвы в резерве. Да, во время битвы едва ли не половина русских войск так и не поучаствовала в бою, от чего они жутко расстраивались… И одновременно гордились – это ведь насколько они сильны, что наколотили турок такими силами! Это что, если все русские войска собрать, то и на Царьград можно идти?!
Большая часть войск на следующий день, то есть второго августа, перебазировалась в старый турецкий лагерь, стоявший в двадцати верстах от места сражения. Мера вынужденная – очень уж воняло…
Через день пришла приятная новость – Племянников настиг врага у Картала, переправляющегося через Дунай. Несмотря на огромное количество судов (свыше трёхсот!), бардак там был лютейший, и десятитысячный усиленный корпус генерал-поручика Племянникова, с артиллерией под командованием Мелиссино, сделал из них фарш. Количество потерь у осман было страшным, но подсчитать точно так и не смогли – очень много тел утонуло, а ещё больше людей просто разбежались – да так, что их и не нашли…
Общие же потери русских войск составили чуть более семисот человек[109] – точнее сказать сложно, потому как сюда вносили и тяжелораненых, скончавшихся позднее.
Преследовать осман и далее не было смысла – все намёки на сопротивление отсутствовали, и турки бежали быстрее собственного визга, не сбиваясь в отряды. Но вот не участвовавшие в битве крымские татары представляли собой более-менее организованную силу, и сила эта отступила к Измаилу.
Вдогонку послали корпус Потёмкина и бригаду Игельстрёма. Предлагавший же услуги своих вояк Рюген по просьбе Румянцева остался «на хозяйстве».
– Принц, больше просто некого, – честно сказал главнокомандующий. – Племянников да Потёмкин – самые авторитетные после тебя, но они не справятся. То есть разума-то хватит, но ты ж знаешь, что у нас местничество пока не изжили. Знатных же вельмож в лагере предостаточно, хоть и толку от них… А что они непременно начнут тут свои порядки устанавливать… Точнее – пытаться. Не выйдет, конечно, но бардака прибавится, да ссоры пойдут. Тебя же опасаются, так что будут сидеть тихо. Ежели что и вякнут… То ты их утихомирить сможешь быстро, а прочие генералы – нет.
Чуть позднее на помощь Потёмкину и Племянникову Румянцев отправил Репнина. Втроём они сумели «запереть» татар и как следует проредить их силы. Ну а шестого августа корпус Репнина взял Измаил. Взял не то чтобы играючи… Но серьёзных войск в крепости просто не было, так что, как только его войска пошли на приступ, ворота отворили…
Тыловая крепость с большим количеством запасов провизии, пороха, серы, селитры, пушек, ружей и сабель была очень кстати.
Взяв Измаил, Репнин дождался Грифича – «на хозяйстве» из-за лёгкого, но болезненного ранения внутренней части бедра, не позволяющего ездить верхом, остался сам Румянцев – и пошёл дальше, захватывая опорные пункты мусульман на Нижнем Дунае. Принц же вместе с Потёмкиным организовал сбор ценностей – работы было более чем достаточно. Пришлось даже воспользоваться правом Наставника и вернуть Павла из рейда.
А что делать? Потёмкин взял на себя чисто армейское, вроде того же пороха и пушек. Рюген – дорогие вещи, которые можно будет продать в Европе. Понятно, что специализация была достаточно формальной, но была. Павел же был нужен для сопровождения ценностей в Петербург – как для торжественного парада, так и как «оберег» от воровства.
Блистательная серия побед завершилась сообщением, что Суворов вместе с союзными ногайцами и калмыками взял Крым. Взять его было сравнительно нехитрой задачей – была возможность у русских войск и раньше. Но вот удержать, учитывая враждебное население и поддержку султана… А вот теперь населения не было, да и султану в ближайшее время точно не до Крыма.
Нет, население русские войска не «геноцидили», но сперва была серия боёв, в которых выбили большую часть мужчин, затем территорию «почистили» союзники и наконец – «восстали» христиане и евреи. В кавычках – потому что циничный попаданец прекрасно понимал, что если греки, евреи или караимы сосуществовали с крымчаками столько веков, то дело не в «лютой ненависти»…
– Наживаются, – спокойно сказал он восторженному цесаревичу, – ну и заодно следы заметают.
– Не понял…
– Да всё просто, – Померанский нарочито неторопливо выбрал яблоко, протёр и с хрустом откусил, – осталось бесхозное имущество, понимаешь? Дворцы какие захватить не выйдет, да и стада союзные кочевники угнали в большинстве. А вот сад или виноградник себе прирезать, мастерскую какую…
– Не веришь ты в людей, – осуждающе сказал Румянцев.
Померанский скривился вместо ответа, и командующий расхохотался:
– Да я и сам не верю! По крайней мере – не в… этих.
Действительно – столько веков караимов и греков устраивал образ жизни разбойничьего государства[110], а тут вдруг резко перестало! Это при том, что они на работорговле зарабатывали и у самих «рыло в пуху».
С Крымом поступили просто – отправили туда всех раненых солдат в гарнизоны и начали направлять христиан-переселенцев из южных краёв. Вот здесь Игорь морщился, предпочитая осчастливить русских, но увы – земледелие в южной, чрезвычайно засушливой местности было делом крайне сложным и переселять русских крестьян было просто бессмысленно. Правда, бывшее Дикое Поле, свободное теперь от набегов, было уже готово принять русских переселенцев – здесь климат всё-таки был помягче. Да и в Крыму для русских было место – города предстояло заселять исключительно «своими» – для надёжности.
