На глазах старика выступили слезы, он глубоко переживал события тех страшных дней. Я подала ему кружку с водой, он жадно отхлебнул.
— Пробрались мы со жрецом в святилище, забрали Камень и по тайному ходу бежать хотели. Жрец-то все секреты знал храмовые. Но не успел он, стрелой его убили Тьмы прислужники, я Камень-то забрал и по ходу ушел. А он нет, он там остался. Долго пришлось под землей идти. Выбрался я наверх уже за городом. Обернулся — Единый спаси и сохрани! — а Грельир-то весь в огне! А мне наказ исполнять надо. Я ж послушником был. Вот и побрел через всю страну с Камнем. Много ужасов навидался страшных, не погиб едва. Потом перешел через пустошь эту проклятую, нашел пещерку свою, да и сделал из нее часовенку. Сохранил я Камень святой, как мне жрец наказал. И с тех пор молюсь я на него ежедневно да еженощно, на Камень-то. А Единый мне свои благословения посылает. То корешок вкусный, то еще что.
Отшельник явно гордился своим поступком, к концу рассказа его голос окреп, а сам старец заметно распрямил спину.
А я думала, до чего же странная штука жизнь. Как порой много зависит от поступка одного человека, который сто лет назад честно выполнил свой долг. Не струсил, не погиб, а прошел сотни миль по стране, охваченной мятежом темных магов во главе с королем, и исполнил наказ жреца. Для того… для того… неужто только для того, чтобы я смогла перенестись сюда?
Стало понятно, почему огонек этот на карте светился еле видно. Крохотная часовня, не освященная, как положено, и одинокий отшельник, ежедневно, а порой и еженощно, проводящий часы в молитвенных бдениях перед Святым камнем.
Я бы так точно не смогла, да и Синий тоже. Несмотря на все его упрямство и усидчивость. Сбежали бы в большой мир, бросили бы все на произвол судьбы. А Дигрик остался. Сто лет на краю света. На воде, кореньях и вере в Единого…
Де Лазаля история отшельника проняла крепко. Граф сидел на булыжнике, болтал ногами и бормотал себе под нос. Сочинял очередную балладу. Ему наше приключение нравилось — столько пищи для вдохновения! Он уже успел пообещать нам поэтические опусы про "гнусного инквизитора", "тайную часовню" и про "добродетельного аристократа", конечно. Надеюсь, мне не придется услышать эти сомнительной красоты и ценности вирши. Даже у Серого стихи иногда получались получше.
Луи бродил вокруг лагеря — он был на страже, где-то там бегал и Гарл. Гийом чистил оружие и доспехи. Братья искоса поглядывали на меня. Скоро они начнут задавать мне вопросы. Много вопросов. У меня свой путь, а у них свой. И я существенно спутала им планы. Не без участия пальчика их драгоценного графа, разумеется.
Я наклонилась к отшельнику и негромко спросила:
— Дигрик, ты не слышал про некое место в окрестностях? Называется оно Karra Tronogo.
— Не до того мне, чтобы по окрестным горам лазить, — отрезал отшельник. — Мне молиться надобно. По четыре раза в день. Меня сюда Единый ради того и привел, чтобы часовню устроить и молитвы возносить. Говорить мне здесь не с кем, а за едой я не более, чем на пару часов, в стороны отходил.
И здесь пусто! Значит, придется идти наобум, полагаясь на магическую силу и женскую интуицию. Не впервой.
Вскоре отшельник собрался в часовню. Часов на шесть, как он сказал. Пока туда да обратно, да и за утро домолиться надо будет часа два.
Когда Дигрик скрылся, ко мне подошли братья. Они стащили недовольного графа с его камня и заняли свои места по краям от него. Феодальную иерархию они блюли четко. Даже самостоятельно начать разговор они не рискнули. Братья стояли и ждали первого слова сюзерена, которое бы они могли "дополнить" и "уточнить" до нужного им смысла.
Граф обиженно молчал, так что мне пришлось брать инициативу в свои руки.
— Прошу прощения, мне надо привести себя в порядок.
С этими словами я вытащила из внутреннего кармана темно-зеленый платок, украшенный золотой вышивкой. Настоящее произведение искусства! Я развернула его и сильно дунула. Зеленая пыль полетела в сторону графа и его стражей. Они дружно осели на земли.
Я аккуратно положила их на плащи. Чуть-чуть постояла над ними, а затем положила платок на лицо графу. Так надежнее. Вся троица должна была проспать часов восемь, но я не хотела рисковать. Если граф проснется раньше своих стражей, то наверняка попробует меня найти. А так ему безопасней выйдет, да и прощальный подарок от дамы утешит его романтическую натуру.
Затем решительно отстегнула с графского пояса небольшой кинжал, в самый раз для женской руки. Одним стилетом я могла не обойтись, а кинжалом можно и мясо резать. Да и графу будет приятно сделать мне прощальный подарок. Пусть и во сне.
Проснувшиеся стражи разбудят своего сюзерена и силой — я не сомневалась, что он потребует сначала отыскать меня — потащат на восток. Там и сейчас рыщут отряды магов и герцогов, среди которых и брат де Лазаля. Неожиданное место для семейной встречи, конечно. Но тут они пусть сами разбираются.
Я порылась в сумке настоятеля и набрала себе провизии на дорогу. Взяла сушеное мясо, галету, наполнила флагу водой. Потом не выдержала и вытащила два крупных яблока. Еще одно отнесла в пещеру отшельника, чтобы его де Лазаль от огорчения не слопал. А старик пусть порадуется.
Перед уходом я снова подошла к графу, наклонилась, приподняла платок и поцеловала его в губы. Он словно почувствовал мой поцелуй сквозь сон, покраснел и заулыбался. Следов, конечно, не останется. Помада у меня давно стерлась. А скорее съелась. Постоянные покусывания губ не прошли даром. Глупая детская привычка.
Шестьдесят миль мы должны были преодолеть дня за три. С таким расчетом я и взяла еды. Что будет после, я не знала, да меня это и не волновало. Дойти бы до Чертога Темных, перемолвиться с его обитателем, а там… А там видно будет.
Верный Гарл уже ждал меня с южной стороны лагеря. В зубах у него болтался пойманный тушканчик. Волкодав тоже запасся в дорогу. Да, с таким другом, защитником и кормильцем я не пропаду.
На душе сразу полегчало, я даже стала напевать весьма фривольную песенку, которая одно время была популярна среди магической молодежи. Гарл зарычал, едва не уронив задушенного тушканчика. Волкодав не разделял моего увлечения музыкой и полагал, что у меня нет голоса.
Таким вот песенно-рыкающим дуэтом мы весело двинулись на юг. Если бы несчастный тушканчик мог издавать хоть какие-то звуки, то из нас получилось бы замечательное трио.
Глава 11. Пучина
Теневое море, остров Дороттайн,
под основанием острова.
9-й день месяца Надежд, год 493-й от В.Л.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
