двое мужчин и две женщины, еще с ними девочка. Одна из женщин закрыла девочке рот ладонью. Спустя некоторое время один мужчина подходит к двери и внимательно слушает. Потом отходит к нарам, садится, вздыхает. Остальные смотрят на него. Мужчина пожимает плечами. Вдали видна еще одна дверь.
Пляж недалеко от Лос-Анджелеса, поздний вечер. Несколько семей сидят за деревянными столами. На столах закуски, вино, но лица отрешенные, люди прощаются друг с другом. Недалеко стоят лодки. Люди закусывают, неторопливо разговаривают. Крупным планом ближняя семья, отец, мать и дочь.
Мужчина: «Жалко, что так... Жили и жили... Оказалось, неправильно...»
Женщина: «А может, смыть грехи — это что-то другое?»
Дочь: «Нет, мама, это именно вот это и есть... Давно так, только было не так много...»
Мужчина: «А сейчас вообще, ни сна, ни отдыха, постоянный гул в голове... Мысли путаются... Долго, конечно, так не выжить... Оказались мы в мышеловке...»
Женщина: «Да, выехать из штата уже невозможно... Или сами, или прибьют...»
Сидят некоторое время молча. За соседними столами такие же грустные люди. Мужчина что-то вспоминает.
Мужчина: «Мне говорили, тут какие-то таблетки раздают...»
Дочь: «Сейчас найду, они обычно возле пляжей сидят...»
Девушка встает из-за стола и идет прочь от пляжа, потом немного поворачивает направо к сидящему поодаль парню в светло-сером балахоне. Тот встает, вопросительно смотрит на девушку.
Дочь: «Ну давай, что смотришь? Не знаешь, зачем пришла?»
Парень: «Знаю, за облегчением... Сейчас... Сколько надо?»
Дочь: «На троих...»
Парень роется в карманах, а потом достает три синих и три красных таблетки. Смотрит на девушку и начинает объяснять...
Парень: «Значит так, вот эта красная, это собственно облегчение...»
Девушка: «Да я знаю... Давай все...»
Девушка забирает таблетки, возвращается к столу и садится на свое место. Немного сидит, а потом выкладывает таблетки на стол.
Дочь: «Берите... Нужны обе... Красная — чтобы не страшно... Синяя — в воде начинаются судороги, и все... Только нужно подождать, судороги не сразу... Давай наливай папа... Незачем тянуть... А вечер хороший, теплый...»
Мужчина наливает вина всем. Семья разбирает вино и не торопясь пьет. Допив вино, ставят бокалы на стол, смотрят друг на друга и встают, взяв свои таблетки. Мать пытается обнять дочь.
Мать: «Прости нас, доченька, что не уберегли...»
Девушка отстраняется...
Дочь: «Пойдём... Нужно было давно отсюда бежать... В подвале не отсидишься... А оборона это временно...»
Грустные, они идут к океану. Женщины садятся в лодку, а мужчина отталкивает ее от берега и потом запрыгивает сам, садится за весла. Лодка отплывает от берега. Другие семьи тоже заканчивают ужин и идут к морю. К одной из лодок мужчина подносит металлические пластины с веревками.
Ранее описанный пляж в Китае. Старик сидит на скамейке, раннее утро. Рядом с ним сидит служитель секты. По пляжу бродят сборщики одежды. Брошенной одежды много — только возле старика целая куча. Еще невдалеке к берегу прибило труп в купальном костюме. Служители пляжа подтаскивают его багром к берегу и потом грузят на тележку. Старик смотрит на все это с отрешенным видом.
Старик про себя: «Зачем это все... Даже и рыба уже не хочет есть нас... Неужели того, что было, недостаточно? Идут и идут без возврата...»
Сектант: «Пока будут звать — будут идти... Отказаться могут немногие...»
Старик: «А зачем столько?! Кто-то заготавливает души? Что-то объяснить достаточно пары сотен от силы...»
Сектант: «В новом мире тела не нужны... Там другая жизнь...»
Старик: «А ты ее видел, эту жизнь?»
Сектант: «Видел, правда, во сне...»
Старик: «Может, этого ничего и нет? Это же сон?»
Сектант: «Он очень яркий, как фильм, красиво... Знакомые могут быть...»
Старик: «И ради сказки лишать себя жизни? Ни разу никого знакомых не видел...»
Сектант: «Тут каждый сам решает... Шанс, быстро и легко...»
Старик: «А про дракона — это что, правда?»
Сектант: «Это же было реально, хоть и не у нас, они же взялись откуда-то...»
Старик: «Ничего реального... Одни сказки красивые...»
Сектант: «Главное поверить...»
Старик: «И что, все эти поверили?! Может, их перепрограммируют каким-то способом? Массовый гипноз?»
Сектант: «Может... Хотя вряд ли, вера дело добровольное... Гипноз, кстати, до сих пор никто так и не объяснил. Говорили что-то про поля... ну и все».
Старик: «Давно на это смотрю... Каждую ночь одно и то же... Конвейер это все... Но зачем... Даже и не объедают уже...»
Сектант: «Нужны не трупы, а что-то другое...»
Старик: «И ты тоже считаешь, что это заготовки какие-то? И раздаешь эти таблетки?»
Сектант: «Делаю, что мне сказали... Я же их в руки не сую...»
Старик продолжает отрешенно смотреть на море. Сектант поднимается и идет вдаль.
Эвакуация
То же место недалеко от Калифорнии. Вокруг фигуры монстра на дне полно объеденных и присыпанных камнями скелетов. Крабы тащат на дно все новые и новые трупы. Немного вдалеке стоящие на дне утопленники — к ногам привязаны железки, тоже полуобъеденные, крабов много, большие и маленькие. Кин Теск стоит на дне, глаза полуприкрыты, что-то бормочет, потом приостанавливается, как бы прислушивается. Стоит, немного думает, потом речь голосом и иероглифами.
Кин Теск: «Так, заканчиваем, пора. Отплываете дальше в океан, эвакуация оттуда, тело упадет на дно, съедят, погниет, кости растворятся... Не задерживайтесь, можно все бросить. Пао и Кен, вы меня слышите?»
