Джози обернулась на звук резкого голоса репортера. Тот стоял на тротуаре, не мешая фотографу отщелкивать кадр за кадром, поочередно снимая то ее, то остальных.
Девушка шагнула к журналисту:
— Только одно: откуда вы взяли подобные сплетни? — требовательно спросила она.
— То есть вы утверждаете, что это не так? — произнес репортер, в то время как его напарник сделал еще один снимок.
Молниеносным, как бросок змеи, движением Джози выбросила вперед руку и крепко стиснула запястье фотографа, применив прием, которому ее научил отец, когда ей было пятнадцать. С силой нажав двумя пальцами на болевую точку, она с удовлетворением наблюдала, как пальцы мужчины разжались, и камера с глухим ударом упала на тротуар. Когда Джози, наконец, ослабила захват, фотограф, отшатнувшись, споткнулся о камеру, тем самым нанеся еще больший ущерб дорогостоящему оборудованию.
— Вам следует бережнее относиться к своему имуществу, — пропела девушка сладким голоском.
— Это все из-за тебя. Ты же сломала мне запястье, сучка. — Мужчина, словно младенца, укачивал перед собой поврежденную руку, но Джози знала, что чувствительность вернется в его конечность меньше чем через минуту.
— Нет. Не сломала.
— А если ты, слизняк, еще раз так ее назовешь, то это сделаю я, — услышала Джози рядом голос Даниэля. — Забирай свою камеру и проваливай.
— Эй, вы не можете указывать мне. Это публичное место.
Даниэль сделал шаг к фотографу:
— Именно так. А это значит, что и я могу оставаться здесь сколько пожелаю.
— Вы мне ничего не сделаете. Я вызову полицию.
Улыбка Даниэля стала зловещей:
— И сколько, по-твоему, времени они будут добираться сюда?
— Вы угрожаете мне?
— Нет. Солдат в первую очередь учат не тратить попусту время на слова, предупреждая противника о своих намерениях.
Нервы у фотографа сдали, и он, подхватив камеру, направился через улицу — прямиком к своему автомобилю, бросив через плечо приятелю:
— Пошли отсюда, Дули, это того не стоит. Все равно эта история уже прошлый день.
— Прекращай быть такой тряпкой, — презрительно хмыкнул Дули.
Фотограф с показной пренебрежительностью отмахнулся от него рукой и быстро залез в машину.
— Я уже говорила, что не собираюсь давать интервью, и с тех пор ничего не изменилось. — Джози повернулась к репортеру спиной, намереваясь уйти.
— Еще ничего не закончено, мисс Маккол, и я собираюсь во всем разобраться.
— Флаг вам в руки, — кратко бросила она через плечо. — Когда докопаетесь до правды, не забудьте поделиться результатами своего расследования с Лесной службой.
— А мне вот кажется подозрительным тот факт, что как только Даниэль Черный Орел — сын известного уголовника — стал совладельцем военизированного лагеря, этот самый лагерь в скором времени был взорван и сожжен дотла.
Глава 14
Девушка с трудом удержалась от желания приказать репортеру заткнуться, зная, что тот только того и ждет, чтобы она утратила хладнокровие. А он, между тем, продолжал:
— Но еще более интересным является то, что этот мужчина, в настоящее время, проживает у дочери своего делового партнера и, плюс ко всему, вы оба являетесь экспертами по взрывчатым веществам.
— Чего, черт возьми, вы добиваетесь? — убийственным тоном осведомился у него Даниэль, хотя и не утратил при этом самообладания.
Джози еще раз обернулась, бросив на него изучающий взгляд, хотя не остановилась и продолжала идти к дому, проговорив на ходу:
— Не обращай на него внимания, Даниэль. Он же специально провоцирует тебя и когда-нибудь эта мерзкая привычка выйдет ему боком.
— Каким образом вы подожгли лагерь вашего отца? Мисс Маккол, а ваш отец действительно погиб при пожаре? Как вы считаете, он задохнулся прежде, чем огонь добрался до него? Или все дело в том, что ваш отец недавно оформил полис страхования жизни за миллион долларов, и вы по нему проходите как бенефициарий[35]. Что вы на это скажете?
После этих слов девушка услышала за спиной глухой звук двух ударов и обернулась посмотреть, что там еще случилось. Даниэль приближался к ней неспешным, прогулочным шагом, а незадачливый репортер неподвижно лежал на земле, причем половина его туловища занимала тротуар, а вторая находилась на проезжей части.
— Даниэль, что ты натворил?
— Он просто споткнулся. О мою ногу.
Джози уставилась на репортера, а затем перевела взгляд на его автомобиль, в котором сидел фотограф полностью поглощенный попытками починить свою камеру при скудном освещении салона. Так как мужчина никак не отреагировал на происшествие со своим напарником, девушка заключила, что он ничего не заметил. Да и снимки у него теперь точно не получатся, с его-то неисправным оборудованием.
— Даниэль, ты не можешь оставить его просто лежать на проезжей части.
— Он обвинил тебя в убийстве отца. Так что ему еще повезло, что я не швырнул его прямо под колеса первого проезжавшего мимо автомобиля.
Тут репортер застонал и пошевелился.
Даниэль небрежно кивнул в его сторону.
— Вот видишь. С ним все в порядке. К сожалению.
— Ему слишком многое известно о тебе и обо мне. Не говоря уже о страховом полисе, но я слишком хорошо знаю, что отец никогда не пошел бы на такое. Он не доверяет страховым компаниям.
— Угу. То-то и оно. Да и я не вошел бы в долю, до тех пор, пока он не застраховал бы собственность.
— Почему Дули не упомянул об этой страховке? — спросила она, когда они вошли в дом, и Даниэль закрыл дверь. — Это ведь пошло бы на пользу его бредовому обвинению, что ты имеешь какое-то отношение к уничтожению лагеря отца.
Хотвайра и Клер нигде не было видно, но девушка расслышала со стороны своего кабинета звук работающего принтера, а дверь спальни Клер была закрыта.
— Я не знаю. — Даниэль рывком притянул ее к себе, и всмотрелся ей в лицо. — С тобой все в порядке?
— Ну, исключая то, что кто-то пытался убить моего отца и, вероятно, намеревался повесить вину за его смерть на меня, то… Да, в порядке, — она улыбнулась, попытавшись облечь горькие слова в шутку, но выражение лица Даниэля осталось серьезным.
— Мне не нравится этот тупица-репортер — идиот чертов! Джозетта, я сомневаюсь, что ты здесь в безопасности.
— Даниэль, я ведь не беспомощная маленькая дурочка. Если кто-нибудь явится по мою душу, я с превеликим удовольствием дам им прочувствовать на собственной шкуре всю накопившуюся злость, что мне пришлось сдерживать последние три дня.
«А ведь она, действительно, имеет в виду именно то, что сказала», — мелькнуло в голове Даниэля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
