августа, когда хлеба поспели, были совершены две попытки поджога пшеничных полей. И одна даже завершилась некоторым успехом: почти два гектара просто сгорели — но вот поджигатели об этом уже не узнали, поскольку теперь охранники стрелять стали не по ногам, а на поражение. Понятно, что понаехали разные комиссии, местное ОГПУ прибыло с целью стрелков немедленно арестовать и затем после скорого суда тоже расстрелять — но в последний момент все же вмешались «серьезные дяди» из Киева и бойни удалось избежать. С большим трудом удалось избежать — но все же удалось.
Хотя в масштабах республики все эти «неприятности» произошли из-за форменного пустяка: в Таганке собрали всего-навсего полторы тысячи тонн зерна (и местное зернохранилище было заполнено лишь на две трети), то есть в масштабах республики это было вообще меньше чем ничто, поскольку общий сбор зерна по республике составил четырнадцать миллионов тонн. Примерно на пять миллионов меньше «обещанного», но все же терпимо — но это все же без учета примерно девяти тысяч тонн, собранных в трех подсобных хозяйствах. Хотя и все тонны «подсобников» выглядели на общем фоне… никак не выглядели — однако в достаточно широких окрестностях этих хозяйств народ осознал, что лезть на «подсобные» поля и огороды чревато. И в тридцать втором году подобных инцидентов больше не случалось.
А общая ситуация в тридцать втором году коренным образом изменилась. То есть засуха в тридцать втором году была вообще нешуточная, но лишь в Поволжье и в Казахстане. А на Украине засухой и не пахло, там дожди поля буквально заливали. Не до наводнений, конечно, но лило там прилично — и местные мужики опять шевелиться не захотели. Поля зарастали сорняками — однако с ними бороться у крестьян не было ни малейшего желания. По приказу товарища Сталина в поля послали солдатиков (то есть все же бойцов-красноармейцев), но кроме них в этих самых полях никого и не было. А армия — она все же не бесконечной была, да и другие у армии вообще-то заботы…
— Ну, что будем делать? — поинтересовался Иосиф Виссарионович на очередном совещании «по зерновому вопросу», состоявшемуся в середине июля.
— Есть определенные предложения, — довольно неуверенно высказался Лаврентий Павлович, — но лично я не уверен, что они получат поддержку правительства, и в особенности — руководства Украины.
— Но предложения-то дельные? Если считаете, что они именно такие, то, я думаю, всем нам стоит их услышать. А насчет поддержки… никто не может поддержать то, чего не знает.
— Это верно, хотя есть некоторые… кто знает.
Иосиф Виссарионович ободряюще кивнул: он-то знал, на кого намекает Берия. Однако остальные собравшиеся не знали, и потому слова Берии ввергли всех в состояние, близкое к ступору:
— По имеющимся данным, на Украине растет урожай, близкий к рекордному, все же столь влажное лето этому существенно поспособствовало. То есть сейчас там в полях имеется несколько больше двадцати миллионов тонн зерна. Проблема — и проблема главная — заключается в том, что поля невероятно засорены сорняками и довольно сильно поражены ржавчиной и головней. И из-за этого недобор уже составит больше двух миллионов тонн. А из-за засоренности, в том числе и главным образом головоломом, а ржи — и спорыньей, мы потеряем еще до трех миллионов тонн в виде зерна, в пищу не годного. Еще столько же будет потеряно в ходе уборки…
— Мне кажется, что у вас не совсем… проверенные данные, — не выдержал Глеб Максимилианович.
— У меня данные… проверены. Мы провели выборочную проверку по разным районам, и пьяный плевел найден более чем на половине полей. Ржа и головня — на четверти, так что, боюсь, я даже несколько преуменьшил проблему. Но все же выход из ситуации просматривается: необходимо все зерно, проходящее по госпоставкам, немедленно перевозить главным образом в Нижнее Поволжье, где погода стоит исключительно сухая и зерно там не будет дополнительно поражаться вредными грибками в кучах. А на заводах НТК уже изготовлены в большом количестве… недостаточном, но довольно большом количестве механические грохоты для отделения зерна от плевел, а на химических производствах уже заготовлены химикаты, уничтожающие головню, спорынью и ржавчину на собранном зерне. Конечно, если зерно уже поражено, то ситуацию это не исправит, но если поражение минимально, то какая-то — и по нашим оценкам довольно большая — часть зерна будет годна если не для питания, то хотя бы на корм скотине. А вывоз необходимо проводить как можно скорее, поскольку именно плевел постоянно держит в себе вредные грибки, производящие яды, и эти грибки очень быстро могут заразить и остальное зерно.
— Но за время перевозки…
— Поэтому перевозить зерно нужно максимально быстро: у нас просто нет противогрибковых препаратов в количествах, достаточных для обработки всего урожая. То есть мы их просто не можем на местах применить… Мы, конечно, постараемся часть сортировки провести уже на местах, но… Зерноочистительные комплексы, выстроенные в Саратове, Камышине и возле Сталинграда — это огромные заводы, способные практически полностью очистить зерно — но это действительно огромные заводы. А на местах, да еще в условиях очень влажной дождливой погоды, мы сможем провести лишь предварительную, очень поверхностную очистку, серьезно на возможность вторичного поражения грибком хорошего зерна не влияющую. Тем не менее, если мы сможем вывезти из Украины, причем вывезти именно очень быстро, хотя бы половину собранного урожая…
— То есть десять миллионов тонн? — уточнил Сталин. — И вы предлагаете эти десять миллионов переработать на трех заводах?
— Девять миллионов, ржавчина и головня урожай все же прилично сократит. Но да, в Нижнем Поволжье в основном на трех. Но переработать в несколько этапов. Первый этап — окуривание зерна сернистым газом — проводится достаточно быстро, мощность заводов — и временных хранилищ при них — достаточна, чтобы на каждом комплексе в сутки обрабатывать больше ста тысяч тонн. Заметно больше, но обрабатывать зерно можно лишь там, поскольку этот газ весьма ядовит для человека при использовании в нужных для обработки зерна концентрациях. Зато все грибки при этом погибают, а плевел не будет в дальнейшем заражать полезное зерно. Вообще-то эти призаводские хранилища рассчитаны на то, что в них зерно и будет храниться до проведения полной очистки на заводе, но там можно зерно просто протравить — и вывезти его уже в другие места. И там, в других местах, уже не очень спеша провести полную его очистку. Это, конечно, дополнительная работа — и работа очень непростая, и
