— Да иди ты! — отмахнулся Банарв, вернул себе емкость и залпом ее осушил. — Протрезвели мы только к утру, наверное. Глубоко под землей. Хотя еще даже до монстров не добрались. Но зато вспомнили, что у входа прибили одного из охранников. Насмерть.
— Великое дело. — пожал плечами фор Корстед, вложив в свои слова противоположный смысл. — Сколько мы их положили.
— Сейчас да. А тогда…
Дварф поднял с земли палку и швырнул ее в сову. Как всегда промахнулся. Птица недовольно угукнула, не стесняясь в выражениях высказав бородачу все, что о нем думает. Затем пару раз взмахнула крыльями и скрылась среди деревьев.
— А тогда… — продолжил Банарв. — Тогда мы здорово трухнули. Особенно Фишти. Хитрое ли дело — грохнули наемника. Да не абы какого, а из сам о й Свиты Темного Маршала! — он грустно усмехнулся, осознав насколько несерьезно для него теперь это звучит. — В общем эти трое решили линять. А чтобы свинтерам было на кого повесить всех собак, переломали мне ноги и бросили в данже.
— И ты поклялся отомстить.
— О да! — воскликнул дварф. — Еще как! Я только одной этой мыслью, считай, и выжил. Когда прятался по щелям искалеченным обрубком, когда питался крысами, когда пил собственную мочу, когда меня поймали и продали в рабство… Только об одном и думал — как буду собственными руками выдавливать из них жизнь! В красках представлял, в лицах, во всех подробностях.
— Ну и как ощущения?
— Сперва здорово. Такая радость, будто достиг главной цели всей жизни. Словно взлетел и паришь.
— А внизу простираются реки эля с берегами из лучших сокровищ? — усмехнулся Радремон.
— Во-во. — подтвердил Банарв. — Именно так.
— А теперь?
Дварф задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям. Затем запрокинул голову, задрав косматую бороду в небо, и попытался выцедить из баклаги еще хоть каплю.
Безуспешно.
— А теперь я — как эта фляга. — он бросил емкость на покрывало изумрудного мха. — Пуст. Но знаешь… Эти мрази должны были сдохнуть! И они сдохли! И если бы мне представился выбор, я убил бы их еще раз! Без сомнений. Без сожаления.
Банарв поднатужился, поднял с земли здоровенный чурбак, который они ранее использовали вместо стола, и бросил тот целиком в костер. Огненный фонтан игривых искр устремился к небу, унося с собой неоправданные ожидания и горечь разочарования. Танцуя и мерцая, искорки летели ввысь, на секунду породнившись со звездами, но уже в следующий миг погасли и исчезли, оставив о себе лишь мимолетный след в памяти.
— Смотрелся ты, прям скажем, жутковато. — заявил Радремон, поднявшись на ноги. — Я уж думал тебя Бешеная покусала, и вы будите теперь на пару по себе чужие внутренности размазывать.
— Задави меня валун, Сиятельство! — сердито воскликнул дварф, обернувшись. — Я тут душу изливаю, а тебе лишь бы хохмить.
— Душа твоя может и проспиртованная, но вот емкость под нее я не захватил. — маркиз насмешливо хмыкнул. — Так что держи пока у себя. Еще пригодится.
— Пригодится… — задумчиво произнес Банарв. — Еще одному люду бы голову проломить. Только вряд ли уже встретимся.
— Тоже предал?
Банарв промолчал, но его глаза говорили ярче самых пламенных речей.
— Ну значит встретишь. — уверенно заявил фор Корстед. — Долги надо отдавать. Обязательно. Причем с процентами. Особенно если на них кровь. Простишь один раз, и каждый встречный будет вытирать об тебя ноги и плевать в лицо.
Дварф пристально посмотрел в глаза Радремона, но не увидел в них ни тени издевки. Лишь холодную решимость и веру в свои слова. В свою правоту. В свою силу.
Именно таким и должен быть лидер, за которым пойдут тысячи. Пойдут на верную смерть, с его именем на устах. И в решающий час их рука не дрогнет, а голос не сорвется на визгливый фальцет. Ведь перед ними будет, как знамя, сиять образ вождя, достойный подражания!
Банарв открыл было рот, но Радремон перебил его, не дав произнести ни слова:
— О нет, избавь меня! — изрек он, прикрывшись руками в притворном ужасе. — Еще одной слезливой истории я не выдержу. Пойду лучше проверю, как там ушастые. Что-то они долго.
— Проверь-проверь. — усмехнулся в усы дварф. — Светлая на тебя давно слюни пускает. Как бы не захлебнулась. Да и тебе полезно будет. Чай не аскет.
Маркиз лишь небрежно отмахнулся и ушел в сторону озера, оставив Банарва гипнотизировать костер. На лице дварфа застыло выражение удовлетворенности, решимости и уверенности в завтрашнем дне. Которых ему так не хватало последние годы.
Глава 45
Радремон шел сквозь лес, не обращая внимания на таинственные ночные шорохи и скрипы. В округе не было никого и ничего, что могло бы ему навредить. А если вдруг и было, то верная шпага на поясе, Перстень на пальце, а убийственные заклинания готовы сорваться с кончиков пальцев, подвластные его стальной воле.
История Банарва не особо впечатлила маркиза. В принципе, чего-то такого он и ожидал. Разве что теперь стали понятны поведение дварфа в первые дни знакомства и его нелюбовь к представителям людской расы. С другой стороны, кто его заставлял пить с первыми встречными, а потом лезть туда, куда на трезвую голову даже безмозглый щелкун не сунется?
Сам себе злобный бурундук.
За что и поплатился.
Впрочем, фор Корстед считал, что тот все равно имел право на месть и правильно сделал, что не стал прощать обидчиков. Ни к чему хорошему это обычно не приводит.
К озеру Радремон вышел раньше, чем ожидал, хотя и не слышал плеска воды или разговора эльфиек. По его прикидкам те давно должны были уже вернуться. Вряд ли они сбежали, а значит или во что-то вляпались или… Или, например, в какую-нибудь новую фазу вступило их проклятие.
Ночка в самый раз для подобных выкрутасов.
Бесцеремонно раздвинув кусты, маркиз застал обнаженную Ксинс зашедшую вглубь до середины бедра. Она стояла спиной к нему и лицом к полному диску Ханиамоны прямо посреди расстеленной по поверхности озера лунной дорожки. Ее гладкая эбонитовая кожа, казалось, поглощала серебряные лучи, становясь еще темнее и сливаясь с окружающей чернотой воды, а длинные мокрые волосы цвета первого снега ручьями
