нашу начальницу отдела кадров на работе и дома, знать, что она делает, куда ходит. Всё должно быть организовано ювелирно, чтобы не только она, никто посторонний ничего не заподозрил. Ты меня понял?
— Понял, — коротко ответил Владимиров.
— Вот и хорошо. Дорабатывай пока тут вместе с Вовой и Денисом, решайте вопросы со всей этой бандой, чтобы всё было хорошо. А мы с Ашотом поедем, обратно в Москву. Дел ещё невпроворот. И смотри у меня, головой отвечаешь!
— Все будет нормально, — усмехнулся бывший опер. — Не подведу.
— Вот это другое дело, — я широко ухмыльнулся и дружески хлопнул бывшего опера по плечу. — Четко и конкретно, как надо. Работай, Серега и помни, всё поставлено на карту. Не только наши жизни и благополучие, но и будущее людей и страны.
* * *
Владу на Киевской площади, я увидел моментально. В толпе снующих в разные стороны людей она выделялась как крупный сверкающий на солнце бриллиант среди серой морской гальки.
Пышная копна русых волос волной ниспадала на плечи. Сверкали зеленые глазищи. Белый вязаный джемпер изящно облегал стройную фигурку, подчеркивая соблазнительные выпуклости. Светло-серые брючки гармонично сочетались с бежевыми скромными на вид туфельками. Пухлые губки, подведенные розово-персиковой помадой, завлекательно блестели.
«У девчонки есть стиль», — отметил я. — «В высокой моде, возможно, не разбирается, но гардероб подобрала идеально».
Я выбрался из «чайки», подхватив лежащий на сиденье букет белых роз. Предусмотрительно спрятал его за спину и помахал Владе:
— Привет!
Девушка на секунду замерла, услышав голос, пробежалась взглядом по площади, заметила меня и счастливо улыбнулась, демонстрируя белые ровные зубки. Тут же спохватилась, и приняла серьезный вид.
— Привет.
Мимо текли человеческие потоки: пожилые и молодые парочки тащили, пыхтя, чемоданы и сумки до остановок или, наоборот, на вокзал, просто прогуливались по площади. Стройотрядовцы в темно-зеленых спецовках, сбившись в кучки, оживленно болтали, бегали стайки студентов и школьников, восторженно вопили и плакали дети.
Сквозь людской шум и гам, мы шли навстречу друг другу. Через минуту встретились, я торжественно вручил букет Владе:
— Это тебе.
— Спасибо, — серьезно поблагодарила девушка, — Наверно, всё-таки не стоило цветы брать. Мы всё-таки проведать Ивана Сергеевича едем.
— Стоило, — твердо заявил я. — Ты молодец, Влада. Товарища спасла, старику первую помощь оказала. Прими эти цветы, в знак благодарности за хорошие дела. Заслужила.
— Спасибо, — Влада чуть приподняла букет. На мгновение, чуть наклонилась и зарылась лицом в цветы, вдыхая аромат. Русые локоны водопадом опустились на распускающиеся белые бутоны, нежно закрывая хозяйку от любопытных нескромных взглядов. Картинка получилась настолько красивой, что у меня и стоявшего неподалеку Артема, захватило дух.
— Роскошные цветы, мне такие ещё никогда никто не дарил, — Влада подняла лицо, зеленые глаза влажно блестели.
— Все когда-то случается в первый раз, — философски заметил я. — А ты достойна намного большего.
— Ты о чем? — подозрительно глянула девушка.
— Конечно же, о твоем добром сердце и широкой душе, — выкрутился я и сразу перевел тему. — Ивану Сергеевичу, кстати, я отдельно гостинцев взял. Специально на рынок и в универсам заезжал. Персиков, яблок и груш взял, конфет разных. Думаю, старику понравится. Так что не волнуйся, не с пустыми руками к нему поедем.
— Я как раз собиралась попросить заехать по дороге в магазин какой-нибудь, — смущенно призналась Влада. — Купить сладостей в больницу. Сколько ты потратил?
— Неважно, — отмахнулся я. — Это ерунда.
— Нет, не ерунда, — твердо ответила девушка. — Я заплачу половину. Сколько?
— Зачем? — я искренне удивился. — Позволь мне, как мужчине, вручить гостинцы от нас обоих. Для меня это пустяк.
— Не хочу быть должна. Знаю, я вас мужиков, с этого все начинается, — в бархатном голосе зеленоглазки появились стальные нотки.
«Принципиальная», — отметил мысленно. — «Или сильно обжигалась в жизни об мелочных и скандальных»
— Как скажешь, — пожал плечами я, решив не спорить. — Тогда с тебя десять рублей.
— Точно? — прищурилась Влада.
— До копеек не помню, извини, я мелочь не считаю. Где-то так.
— Ладно, — девушка вытащила кошелек, выудила двумя пальчиками и протянула розовую десятку. — Держи.
Я принял деньги, машинально засунул их во внутренний карман пиджака к пачке четвертаков.
В машине Влада, устроившись на сиденье рядом со мною, спросила:
— Где семнадцатая больница, знаете?
— А как же, — сразу же откликнулся Иван, а Артем, сидящий впереди рядом с водителем, ухмыльнулся, — Михаил Дмитриевич, заранее сказал куда ехать.
Водитель нажал педаль, повернул руль, и машина медленно выехала на дорогу.
— Михаил Дмитриевич, о, как, — девушка смерила насмешливым взглядом мою тушку. — Ты по-прежнему заставляешь всех называть себя по отчеству?
— Субординация и корпоративная этика, — пожал плечами я. — Без этого никак.
— Субординация, это я ещё понимаю, — с серьезным видом кивнула Влада, но в глазах прыгали веселые чертики. — А копро… корпоративная этика — что за зверь такой?
— Ценности и нормы поведения на предприятии, которые мы поддерживаем. Регламентируют отношения и правила общения между сотрудниками, начальством и подчиненными.
— Как у вас всё серьезно, -девушка с трудом сдерживалась, чтобы не улыбнуться. — Сам придумал?
— Нет, крупные предприятия, это те же государства в миниатюре, со своим президентом, правительством, рабочими, управленцами. Всем нужны понятные условия, регламентирующие систему отношений, поощрений, взаимной ответственности и обязательств. Потому разрабатывается целый свод правил. Это должностные инструкции, общие установки по работе с клиентами и партнерами, фирменный стиль и многое другое. Корпоративная этика — один из важных элементов свода правил, — невозмутимо сообщил я. — Так работают все мировые корпорации, добившиеся впечатляющих результатов на рынке. Мы, естественно, равняемся на лучших. Поэтому разработали и ввели подобные правила у себя.
— Какой ты умный, Михаил… Дмитриевич, — лукаво глянула Влада. — А кой тебе годик, товарищ самый главный директор?
— Шестой миновал, — в тон ей, детским голоском ответил я.
— А что у отца то большая семья? — подхватила она.
— Семья то, большая, да два человека, всего мужиков то: отец мой да я. — в тон ответил я.
Мы глянули в глаза друг другу и одновременно прыснули.
— И всё-таки, сколько тебе лет? Только честно.
— Двадцать четыре, — признался я.
«Чайка» тем временем набирала ход, лавируя в
