Читаем без скачивания Братство талисмана - Клиффорд Саймак

Внезапно все вспышки слились, и шар взорвался. Множество тлеющих фрагментов взлетело в воздух. Они падали вокруг Дункана, дымились и съеживались на земле, некоторое время корчились, а затем умирали.

Орда погибла, и в наползавших сумерках растянулось, как туман, страшное зловоние.

Дункан опустил руку, сжимавшую помятый пергамент.

Раздался громкий плач, но не плач за мир, а другой, рядом. Дункан оглянулся и увидел Мег, скорчившуюся над вонючей кучкой того, что было Эндрю. Она плакала.

– Почему? – Спросила Диана, подходя к Дункану. – Отшельник и ведьма…

– Он дал ей кусок сыра, когда мы впервые встретили ее, – сказал Дункан. – Он помогал ей идти по лесной тропе. Он вместе с ней колдовал тропу на поляне. Разве этого мало?

Глава 32.

Итак, подлинность манускрипта не будет подтверждена. Со смертью Бишопа Вайса не осталось никого, кто мог бы поставить на нем печать истины. Документ вернется в аббатство Стендиш и будет лежать там в богато украшенном сундучке, и мир не узнает о нем, потому что некому сказать, настоящий он или фальшивый.

Однако Дункан уже знал, что это подлинный документ, потому что только подлинные слова Христа могли уничтожить орду. «Ничто другое, – подумал Дункан, – не могло на нее воздействовать.» Он коснулся пальцами мешочка и снова услышал хруст. Сколько раз он делал этот жест и слушал шелест пергамента, но никогда не чувствовал такой благодати и безопасности.

Рядом зашевелилась Диана. Он обнял ее за плечи, и она придвинулась к нему.

Костер ярко пылал. С одной стороны его Скрач сгребал угли, чтобы испечь рыбу, пойманную им и Конрадом в ручье с помощью рубашки Дункана вместо сети.

– Где дух? – Спросил Дункан. – Он был тут, а теперь исчез.

– Вы его больше не увидите, – ответила Диана. – Он будет являться в замке.

– В каком замке? Где он его нашел?

– На развалинах замка, – пояснила Диана.– Он пришел ко мне и просил разрешения.

– И вы дали?

– Я ему сказала, что замок не мой и я не могу дать позволения, но пусть идет, потому что помешать ему я тоже не могу.

– Я ему сказал то же самое, когда он хотел идти с нами в Оксенфорд. Я удивлен, что он хочет поселиться в развалинах. Он же так хотел попасть в Оксенфорд.

– Он сказал, что жаждет иметь дом, место, где являться. Он сказал, что его повесили на хилом деревце, и он не хочет являться на дереве, тем более на осине.

– Я тоже слышал эту жалобу. А что бы подумал об этом Кутберт?

– Думаю, если бы Кутберт знал его, он был бы рад. И дух, бедняга, так хотел иметь дом.

– Если бы вы побольше послушали его, он бы вам в печенки въелся. Я рад, что избавился от него. Он вообще-то ничего парень, но надоедлив.

– А как насчет Скрача? – Спросила Диана.

– Он спас жизнь Конраду на поляне, и Конрад никогда не забудет этого.

– И Конрад был мил с ним в замке, – заметила Диана,

– Как вы. А все остальные в то время считали отвратительным.

Мэг принесла им рыбы на куске коры и села напротив.

– Не торопитесь есть, – предупредила она, – пусть немного остынет.

– А ты куда пойдешь после всех этих приключений? – Спросила Диана. – Скрач пойдет с нами.

– Стендиш Хауз, – сказал Дункан, – вполне может служить резиденцией ведьме. У нас их давным-давно не было.

Мэг покачала головой.

– Я уже придумала и хотела поговорить с вами насчет этого. У меня нет хижины, нет никаких вещей. Но у Эндрю была келья. Как вы думаете, он не обидится? По-моему, я знаю, где она. Если я не найду, Снупи обещал показать.

– Если ты этого хочешь, – сказал Дункан, – то, я думаю, Эндрю был бы рад, что ты будешь там жить.

– Я думаю, – сказала Мэг, – что он все-таки любил меня. Когда мы встретились, он дал мне кусок сыру, и на сыре были следы его зубов, а он мне его отдал, и он…

Ее голос прервался. Она закрыла лицо руками, быстро встала и ушла в темноту.

– У них с Эндрю была любовь, – сказала Диана. – Удивительно: ведьма и отшельник…

– Мы все любили его, – сказал Дункан, – каким бы упрямцем он ни был.

«Упрямец и солдат господа. Самый неподходящий, но настаивающий на этом звании, хотя он по-прежнему оставался отшельником. Но бросился на смерть, как солдат господа. Эндрю и Бьюти – солдат и маленький терпеливый ослик. Я потерял их обоих», – подумал Дункан.

«Теперь, – думал Дункан, – пройдут годы, и плача за мир будет меньше. Какие-то несчастия в мире будут, но их будет все меньше и меньше, поскольку орды нет на земле. Меньше пищи для стервятниц на острове, меньше грязи на них.»

Диана дернула Дункана за руку.

– Пойдемте со мной. Я не могу сделать это одна. Я хочу, чтобы вы стояли рядом.

Они обогнули костер и подошли к Снупи, который ел рыбу. Диана остановилась против Снупи, обеими руками прижимая к себе меч.

– Этот меч слишком драгоценен, чтобы принадлежать человеку, – сказала она. – Не возьмешь ли ты его обратно под охрану маленького народа? Храните его, пока он не понадобится вновь.

Снупи протянул руки и осторожно принял меч. В его глазах стояли слезы.

– Значит, вы знаете, миледи, кому он принадлежал когда-то?

Она молча кивнула.

– Тогда мы охотно возьмем его обратно. Мы будем хорошо хранить его и почитать. Когда-нибудь он может оказаться в других руках, и тот человек должен быть героем. Но никто не будет более достойным его, чем вы, миледи.

– Скажи маленькому народу, что он оказал мне великую честь.

– Это потому, что мы доверяем вам, – пояснил Снупи. – Мы знаем вас. Вы будете жить в Стендиш Хаузе?

– Да, – сказала Диана. – Мы уйдем утром.

– Когда-нибудь мы придем к вам с визитом, – обещал Снупи.

– Мы будем ждать вас, – сказала Диана. – Будут кексы, и эль, и танцы на лужайке.

Она повернулась и подошла к Дункану.

– Ну, вот, теперь я готова к завтрашнему дню…