Или Марке? Я тоже не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.
— Скоро, — отвечаю я, проверяя телефон и вздыхая. Мой взгляд падает на Рейнджера, стоящего, одна рука на груди, взгляд устремлён в лес. Он, конечно, не нашёл никаких доказательств причастности отца к Братству, но разбитой губы было достаточно, чтобы подтвердить, что он, на самом деле, всё ещё работает с ними. — Знаем ли мы, как планируем поступить с выборами в Студенческий совет? У нас все ещё нет плана.
— Мы не победим, — хором говорят близнецы, театрально опуская плечи. — Зачем волноваться? — они поднимают руки вверх и разводят их в стороны, фактически сдаваясь. — Кроме того, — продолжает Тобиас, мягко улыбаясь мне, в то время как ветер треплет его волосы вокруг лица. — У нас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться: такие, как ты.
— Вы не можете так просто отказаться от Студенческого совета, — говорю я, зная, что это много значит для них. — Мы можем что-нибудь придумать.
От звука машины, подъезжающей по замёрзшей гравийной дорожке, моя и без того холодная кожа покрывается гусиной. На земле лежит снег, и здесь всё время чертовски холодно. Клянусь вам, я мерзлячка, и мне нужны целых два шарфа и три куртки, чтобы не замёрзнуть.
Как только машина припаркована, девушки вылезают, и я приветствую их лёгким взмахом руки. Позже будет собрание, но папа хотел дать им возможность начать утро с обычной рутины.
— Привет, Шарлотта, — говорит Астер, лучезарно улыбаясь и глядя на нас с Рейнджером. — Черч, я надеюсь, ты знаешь, что у твоей девушки есть кое-кто на стороне.
— Мы полиамурная группа, спасибо, что заметили, — отвечает он, но с таким же успехом это могли быть слова «пошла ты и лошадь, на которой ты приехала». — Это не похоже на то, что ты затеяла, шныряя вокруг и трахаясь с Марком за спиной Селены.
Шутка срабатывает, и лицо Астер вспыхивает, прежде чем она обходит нас, хрустя снегом, а за ней следуют две другие студентки по обмену из Эверли.
— Это было… довольно грубо, — говорю я, когда близнецы ухмыляются.
— Мы ещё положили презервативы в её шкафчик. — Каждый из них хватает меня за руку и поворачивает к главному зданию.
— Мы подумали, что она может решить, что Селена положила их туда, — добавляет Тобиас.
— О, и ещё, мы её ненавидим, — добавляет Мика, когда мы проходим через двойные широкие двери в передней части школы. — Ну знаешь, за то, что выступает против нас, когда выпускной год должен быть проще простого.
— Честно говоря, между культом и выборами я в бешенстве, — добавляет Спенсер, ухмыляясь. — Так как же нам её обезвредить? И что, чёрт возьми, нам делать с Марком?
— Часть меня считает, что мы должны попытаться выиграть выборы честным путём, — начинает Черч, поднимая взгляд на изогнутые каменные потолки над нами. — Остальная часть меня знает, что если Марк связан с Братством, то я скорее умру, чем отдам ему школу.
— Итак, давай сделаем это по-нашему, — говорит Спенсер, доставая телефон из кармана. — У меня есть идея.
Показывать девочкам окрестности в понедельник — не совсем приятная задача, особенно с учётом того, что один из моих парней отчитал Астер за роман с парнем Селены, двое других моих парней набили её шкафчик гондонами, а серебристо-волосый активно строит против неё козни за кулисами.
Пятый и последний парень решает подождать до заседания нашего Кулинарного клуба во вторник, чтобы позлить её.
— Ты не войдёшь ко мне на кухню, — говорит Рейнджер, стоя в дверях класса в фартуке и скрестив руки на груди. Его губа приподнята в оскале, когда он смотрит сверху вниз на учителя домоводства мистера Йохансена. Технически, мистер Йохансен должен быть нашим вспомогательным сотрудником, но я видела, что он приходил на наши собрания только мимоходом. По крайней мере, он ставит нам всем высокие оценки — даже я получила пятёрку за оба семестра в прошлом году.
— Мистер Вудрафф, — ругается мистер Йохансен, протягивая руку, чтобы поправить очки. — Я потрясён вашим поведением. Кулинарный клуб не принадлежит ни вам, ни Студенческому совету, как бы вам этого ни хотелось. А теперь отойдите в сторону и сделайте так, чтобы Астер чувствовала себя здесь как дома.
На его челюсти подёргивается мускул, Рейнджер отходит в сторону и впускает Астер Хейз в комнату. Она сияет, рыжие волосы вьющимися локонами обрамляют её лицо. У неё даже есть лёгкая россыпь веснушек на носике-пуговке. Думать о ней как об убийце… трудно.
— Мне это не нравится, — бормочет Спенсер, следя глазами за её перемещением по классу. Мистер Йохансен быстро извиняется и исчезает в коридоре, чтобы почитать свои эротические романы. Он всегда оставляет свой Kindle включённым и всегда на сомнительной сцене сомнительного характера. Старый извращенец.
— Мне тоже, — уклоняюсь я, когда Астер разворачивается, держа перед собой сумку с книгами и сияя, как сумасшедшая.
— Я была в пекарском клубе в Эверли, — объясняет она, оглядывая комнату под наши взгляды, хмурые брови и — в случае близнецов — высунутые языки. — Это в некотором роде моя тема. Большое вам спасибо за то, что пригласили меня.
— Ты же знаешь, что ты нам не нравишься, — говорит Спенсер, когда Рейнджер начинает бурлить от гнева. — Так какого чёрта ты здесь делаешь?
— Я знаю, что, должно быть, тяжело иметь настоящую конкуренцию на выборах, но разве не в этом суть политики? Жёсткая конкуренция, честность и неподкупность? — зелёные глаза Астер осматривают класс, останавливаясь на нашем уютном уголке для чтения с разложенными по алфавиту кулинарными книгами (моя работа), сверкающих столешницах и полностью укомплектованных холодильнике и кладовой. Это наш дом вдали от дома, понимаете? Присутствие её здесь ощущается как нарушение.
— Э-э, ты вообще следишь за американской политикой? Потому что это в значительной степени противоположно тому, как это работает. — Спенсер закатывает глаза и обменивается долгим изучающим взглядом с близнецами. Конечно, они замышляют что-то недоброе, но также есть очень большая вероятность, что Астер Хейз виновна, так что… справедливость есть справедливость.
— Что мы сегодня готовим? — спрашивает она, подходя к шкафчикам и просматривая их. Когда девушка направляется к тому, в котором фартуки, я встаю перед ней и прерываю её.
— Это личный шкаф, — говорю я, в то время как Рейнджер напряжённо наблюдает за мной из-за её спины.
— Этот класс для всех, — утверждает она, всё ещё улыбаясь мне. — Но, если ты не хочешь, чтобы я туда заглядывала, я не буду. Я бы предпочла, чтобы мы не ссорились. Я здесь для того, чтобы быть
