Наряду с борьбой против большевистского шпионажа и подполья, она нередко занималась шантажом и вымогательствами. Низкий моральный облик офицеров контрразведки позднее признавали с горечью наиболее честные из самих белых (например, А.И. Деникин). Подобно большевистской Чека, белая контрразведка снискала зловещую славу и наводила страх на обывателей. Недаром, если наибольшей ненавистью белых пользовались красные комиссары и чекисты, то наибольшей ненавистью красных – контрразведчики и каратели (военнослужащие карательных отрядов, специализировавшихся на усмирении восстаний в тылу).
Надо отдать Колчаку должное: по сравнению с предыдущим периодом демократических правительств, характеризовавшимся крайней распущенностью, он существенно упорядочил организацию контрразведки (претерпевшую при нем ряд изменений) и ее работу, ликвидировал самозванные контрразведывательные органы. Для повышения профессионального уровня он стал широко привлекать в контрразведку жандармских офицеров царского времени, которые вскоре составили две трети ее начсостава. Среди высших руководителей колчаковской контрразведки были бывший жандармский генерал Бабушкин, бывший жандармский полковник Злобин. В результате эффективность работы контрразведки существенно повысилась, но злоупотребления и произвол все равно продолжались.
Понимая узость задач контрразведки, Колчак первым из белых руководителей приступил к возрождению политической полиции. 7 марта 1919 года при департаменте милиции МВД был учрежден «особый отдел государственной охраны», ставший аналогом прежней царской «охранки» (Положение о нем было утверждено 20 июня). Но если царская жандармерия и охранка имели свои управления и отделения на местах только в губерниях, то колчаковский «особый отдел» получал задачу развернуть свои управления как в губерниях, так и в уездах и отдельно – в городах, что предполагало штаты куда большие, чем у прежней «охранки».
Компетенции «особого отдела» были достаточно широкими. Хотя его деятельность, как и других государственных органов, контролировалась прокуратурой, управляющий особым отделом подчинялся непосредственно министру внутренних дел. На эту должность был назначен бывший жандармский генерал-майор Бабушкин. Кадры особого отдела формировались из профессионалов царской охранки. Даже в либеральных кругах эти обстоятельства вызвали тревогу и опасения по поводу реставрации ненавистных им элементов царского режима.[196]
Однако формирование этого органа так и осталось незавершенным, поскольку все заслонили вскоре начавшиеся неудачи на фронте.
Мрачную известность в Гражданской войне снискали карательные отряды – как войсковые (в том числе казачьи), так и милицейские (омоновские). Составленные из добровольцев, кровно ненавидевших советскую власть, они порой чинили дикие зверства, в том числе и по отношению к мирным жителям. Их действия вызывали возмущение даже среди белых генералов, а еще больше – среди союзников (более других возмущался американский представитель генерал В. Гревс). Особенно лютовали казаки.
Конечно, в хаосе Гражданской войны такие «эксцессы» на местах – столь же многочисленные со стороны большевиков – были порой неизбежны. Но оправдать их тем не менее нельзя. Борьба с ними велась: широкую огласку получило, например, дело одного офицера, самовольно арестовавшего и расстрелявшего бывшего председателя ревтрибунала в Бийске. Для примера прочим военный суд сурово наказал офицера. В другой раз был предан военно-полевому суду и расстрелян поручик карательного отряда, в пьяном виде избивавший крестьян-подводчиков и даже расстрелявший нескольких из них за «медленную езду». Но такая борьба за соблюдение законности велась недостаточно и даже, можно сказать, эпизодически. Сам Колчак понимал неизбежность подобных эксцессов в обстановке Гражданской войны и общего ожесточения.
Помимо террора, в борьбе с большевизмом применялись и другие методы. Согласно разработанным колчаковским правительством в апреле 1919 года «временным правилам», все въезжавшие в Россию из-за границы русские подданные должны были представлять правоохранительным органам «удостоверения о своей непричастности к большевизму». В марте был опубликован приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего о предании военно-полевому суду «за государственную измену» взятых в плен офицеров и генералов, служивших в Красной армии, за исключением тех, которые добровольно перешли на сторону белых. Этот приказ ярко отражал непримиримое отношение белого офицерства к своим «коллегам», пошедшим на службу к советской власти. А несколько позднее МВД издало специальный циркуляр о «чистке» государственных и общественных учреждений от лиц, замешанных в свое время в сотрудничестве с большевиками.
Между тем либеральная пресса указывала на негибкость такой политики. Красные не только не брезговали использовать старых офицеров – правда, под жесточайшим контролем своих комиссаров – но только за счет этого и сумели создать боеспособную армию. Белые не желали поступать так же с «красными» офицерами исключительно по принципиальным соображениям. Критикуя такой подход, некоторые либеральные газеты призывали «во имя России поступиться на время романтическими принципами».
Исключение составляли те «красные офицеры», которые добровольно перешли на сторону белых. Ясно было, что какое-то время многие были вынуждены сотрудничать с коммунистами из-за куска хлеба, особенно те, кто имел семьи. Осенью 1919 года рассматривалось дело начальника Академии Генерального штаба генерал-майора Андогского, еще в 1918 году перешедшего к белым вместе с другими сотрудниками Академии и обеспечившего перевозку ее имущества. Контрразведке стало известно, что Андогский привлекался советской властью в качестве эксперта к участию в мирных переговорах с немцами в Брест-Литовске; генерал был обвинен в активном сотрудничестве с большевиками. Дело дошло до Колчака. Он нашел обвинения неосновательными и повелел дело прекратить. В изданном по этому поводу приказе от 20 октября 1919 года Верховный правитель распорядился отложить до победы в войне расследование всех дел, связанных с вынужденной службой кого бы то ни было у красных, поскольку, как говорилось в приказе, в обстановке временного разъединения России нельзя выяснить всех обстоятельств этих дел.
* * *
Огромное значение в условиях Гражданской войны имела организация пропаганды среди населения. Известно, как преуспели в этом красные. Казалось бы, уделяли внимание этому вопросу и белые. В каждой губернии и в каждом уезде были образованы специальные комиссии во главе с управляющими губерниями и уездами, отвечавшие за ведение этой пропаганды, изготовление и распространение антисоветской литературы и т.п. Позднее для общего руководства пропагандой в масштабах страны был создан осведомительный отдел при штабе Верховного главнокомандующего, сокращенно – Осведверх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
