взаимоотношения туземного населения и океанской стихии для меня оставались загадкой.
— Добрый день, озел. Желаете заказать фотографический портрет?
Я обернулась к вынырнувшему из-за шторы мужчине в чёрном костюме, невысокому, немолодому и седеющему.
— Добрый день. Вы не могли бы подсказать, много ли в Бертерском домене фотоателье… фотографических салонов?
Фотография существует — факт. Дело это очевидно не самое распространённое, немного экзотичное, сродни автомобилям. И, подобно тем же машинам, внимание невольно привлекающее.
— Я имею в виду, часто ли они встречаются. Например, сколько в Перте салонов?
— Сколь мне известно, один, — растерялся мой визави и отчего-то пристально присмотрелся ко мне сквозь стёкла круглых очочков.
— А в Бертерской столице?
— Озелли Долстен? — недоверчиво уточнил собеседник и даже приблизился ко мне.
— Что, простите?
— Озелли Долстен, конечно, это вы.
Долстен, Долстен… знакомое что-то.
Точно! Это фамилия отца Феодоры.
— Вы меня знаете?
— Я вас помню. Ваше лицо… — мужчина неопределённо поводил рукой передо мной. — Оно весьма приметно и узнаваемо.
А я-то всегда считала, что выгляжу вполне себе обыкновенно и впечатление произвожу особы незапоминающейся.
— К тому же ваш спутник был… не слишком-то всем доволен, — тише добавил он и огляделся. — Вы одна?
Окно на двери и витрины изнутри прикрыты занавесками, и увидеть зафир на улице мужчина не мог.
— Да, — я глянула на чёрный пиджак, но бэйджики ещё не изобрели, и оставалось лишь догадываться, простой администратор передо мной или сам мастер Трюдо. — Простите, а не подскажете, когда я была в вашем салоне в прошлый раз? Знаете, память девичья, тут помню, там не помню, здесь селёдку заворачивала…
Думал мужчина недолго.
— Около двух месяцев назад. Если желаете, я могу проверить списки и назвать точные даты ваших визитов…
— Необязательно. То есть я тут была больше одного раза?
— Разумеется. Для сеанса фотосъёмки и несколько дней спустя, дабы забрать готовый портрет. Следует признать, что другой ваш спутник был куда любезнее того, с кем вы фотографировались.
Фоткалась Феодора с «Уикхемом». А второй откуда взялся? Может, Феодора была с братом и ему известно больше, чем он показывал?
С улицы донёсся пронзительный гудок клаксона и протестующий скрип зафира.
Затем опять непечатное мнение.
Потом открылась дверь, и зазвенел колокольчик.
Молодцы, быстро догнали.
— А-а, вот и он! — невесть чему обрадовался сотрудник салона, обернувшись к ввалившимся в зал Филиппу и Ормонду.
Глава 16
Я с подозрением уставилась на Филиппа.
Сочетаемый ответил взором глубоко оскорблённой невинности.
Молодец, однако. Ещё не знает, в чём суть дела, но взгляд мой интерпретирует правильно и реагирует соответственно. Эдак мы до вполне сносного понимания друг друга доживём.
— Кто? — уточнила я у сотрудника.
— Тот, о ком я упомянул только что. Ваш спутник, который сопровождал вас, когда вы пришли забрать портрет. К сожалению, вы не называли его имени, озелли Долстен.
— Фе… — начал Ормонд и запнулся, припомнив, что нынче я не Фе, я Вэ.
Перестав буравить Филиппа недобрым взглядом, я переключилась на Ормонда.
Следовало догадаться. Какой человек в здравом уме и твёрдой памяти, взрослый, занятой и в меру циничный, станет убивать столько времени и сил на возню с посторонними людьми, которых он видит первый раз в жизни? Второй день кряду возить взад-вперёд, словно личный шофёр, бесстрашно пускать к себе на ночлег? Каким редким, удивительным альтруистом надо быть?
А оно вон как.
Ларчик открывался просто. И ключик к нему — Феодора.
— Вы знакомы? — сообразил Филипп.
— Не то чтобы я была с ним знакома…
Филипп понимающе качнул головой, догадавшись, в чём дело, и с не меньшим подозрением посмотрел на нашего якобы нечаянного благодетеля.
— Не будете ли вы так любезны подсказать, не называла ли я имени первого своего спутника, с которым фотографировалась? — я максимально очаровательно улыбнулась сотруднику.
Тень удивления отразилась в его взгляде и исчезла, уступив место профессиональной доброжелательности и готовности исполнить любой каприз потенциального клиента.
— Мне вы его не называли. Но я слышал, как вы обращались к нему.
— Как?
— Вы называли его Костас.
— И чем этот мой Костя… Костас был так недоволен?
— Мне показалось, он не желал фотографироваться. Называл фотографию ересью и потворствованием нелепым северным придумкам…
Надо же, у них тут своя ересь есть.
— Вы настаивали, хотели, чтобы у вас остался портрет…
— Да, хотела. Спасибо большое за помощь, — поблагодарила я сотрудника и вышла.
Филипп и Ормонд за мной.
Машина притулилась у тротуара сразу за зафиром. На заднем пассажирском сидела Трина и с туристическим интересом разглядывала дома по обеим сторонам улицы.
— Значит, фото Феодора сделала в Перте… хотя я грешным делом решила, что в столице… оно как-то логичнее казалось. Столица большая, там всё есть, и затеряться проще.
— Твой… отец Феодоры родился и вырос в Перте, — негромко произнёс Ормонд.
— Какой сюрприз.
Вот вообще не удивлена. Удивляет лишь, что спонтанная телепортация перебросила нас с Филиппом в соседний Ливент, а не сразу в город, куда Феодора наведывалась не раз.
Может, действительно промахнулись?
Выходит, когда у меня с сетью случается незапланированный контакт, от меня требуется выдать точный адрес, чёткое представление, куда меня направлять. Но поскольку конкретики от недоадары не дождёшься, сеть попросту перекидывает меня и того несчастного, которому не повезло оказаться рядом, по последним часто посещаемым Феодорой местам.
Сначала перепутье и Ярен.
Теперь малая родина Феодориного отца.
В первом месте она устроила схрон.
Во втором за каким-то лешим потащила «Уикхема»… чёрт, отвыкнуть бы называть его именем книжного персонажа… Костаса фоткаться. Наверное, очень хотелось сделать селфи с возлюбленным, а смартфона с хорошей камерой под рукой не нашлось. Костя увековечивать своё брутальное чело на доисторической селке не шибко стремился, но, в конце концов, уступил любви всей жизни.
Ну, или одолжение сделал, если судить по открытой демонстрации недовольства.
— Мой паб находится неподалёку. Если желаете поговорить в тихом, спокойном месте, можно отправиться туда и там всё обсудить, — внёс конструктивное предложение Ормонд.
Мы с Филиппом настороженно переглянулись.
И согласились.
Раз уж я взялась выяснять подробности жизни Феодоры перед её побегом, то надо пользоваться любыми источниками информации. Особенно когда оные информаторы сами идут на контакт.
* * *
— Семья Дугана Долстена и сам он некогда жили тут по соседству. Собственно, он-то и выступил косвенной причиной нашего с адарой знакомства — она искала дом его семьи и зашла в паб спросить, где он находится и известно ли мне что о живших в нём людях.
Паб назывался «Дубовая корона» и выглядел ровно так, как в моём представлении должно выглядеть заведение, попадающее под это определение.
