Вдруг все изменилось. Почему? Их жизнь, если можно назвать жизнью жалкое существование роботов, которые постепенно выходят из строя от ветхости, отсутствия запасных частей и обслуживания, их жизнь была однообразна. Пока они не открыли для себя источник в развалинах, о котором мне рассказывал Шестой. Он подкреплял их силы и оживлял каким-то образом воспоминания о прошлом, то есть об их хозяевах.
Стоп. Не упусти юркнувшей мыслишки, наступи ей на хвост.
— Варда, скажи мне, когда неживые первый раз позвали вас, они уже нашли источник?
— Да. Они каждое утро катились к нему.
— Так, так, так… Они расспрашивали вас об эллах?
— Сначала они расспрашивали нас вообще о разных развалинах…
— Стой! — заорал я, чувствуя, как охотничье возбуждение разгоняет сердце. — Стой, Варда! Повтори, что ты только что сказал.
— Только что я сказал: сначала они расспрашивали нас вообще о разных развалинах.
— Как?
— Что значит как? Они просили: расскажите нам об интересных развалинах…
— Обожди, кентавр, не торопись, спокойнее. Они так и говорили «интересных»?
— Да, Юуран. Ты сегодня какой-то странный. Ты все время заставляешь меня повторять слова, как будто ты их плохо понимаешь.
— Ничего. Так нужно, Варда, миленький.
— Ты назвал меня «миленький»?
— Теперь ты переспрашиваешь меня.
— Я чувствовал, что ты презираешь и ненавидишь меня.
— Нет, Варда, нет! Скорее я жалел тебя.
— Жалел? Почему?
— Не будем отвлекаться. Ты скоро все сам поймешь. Значит, неживые просили вас рассказать об интересных развалинах?
— Да.
— А что именно они хотели знать?
— Они не уточняли. Они говорили: расскажите нам об интересных развалинах, о таких, где что-то кажется вам необычным, где вы чувствуете себя не так, как везде…
— Прекрасно, Варда. Ты даже не понимаешь, кентавр, как ты помогаешь мне.
По стене снова промелькнула тень тайны. Она явно нервничала и пыталась спрятаться от меня, но я уже шел по ее следу. Я был гончей, и ничто теперь не могло остановить меня.
— И вы в какой-то момент рассказали им о поселке Зеркальных стен, который вы не раз видели, и о том, как трехглазые поднимаются иногда в воздух. И неживые попросили вас рассказать об эллах поподробнее, особенно об их полетах. Так?
Варда с трудом поднялся с пола. Ноги его дрожали. Он долго смотрел на меня, и глаза его были совсем круглыми.
— Да, так, — прошептал он. — Но откуда ты знаешь? Тебе говорили неживые?
— Нет, не говорили. Я строю умозаключения, корр, — с гордостью сказал я. — Попробую выстроить еще одно: когда вы рассказывали неживым о полетах эллов, они спросили вас, всюду ли те летают, а когда вы ответили, что только возле Зеркальных стен, они пришли в волнение и заставили вас подробно описать им, где находятся ближайшие развалины. Так?
— Да, Юуран. — Корр хотел подойти ко мне, но ноги его подкосились, он издал жалобный стон и упал на бок.
Я бросился к нему:
— Нет, Варда, не смей закрывать глаза.
— Мне больно.
— Ничего, ничего, лежи тихонько. Я посмотрю, что с тобой. Не будем забывать, Варда, что ты получил по заслугам, даже недополучил.
— Да, — прошептал он. — Ты прав…
Я нагнулся и осторожно ощупал ноги Варды. Когда я дотронулся до задней правой, он дернулся и заскулил. Похоже было на перелом. Да, похоже. Но что делать с переломом ноги у кентавра на другом конце Вселенной? Я не знал. Разве что попробовать перевязать, сделать нечто вроде лубка. Но чем? А может быть, наоборот, не следует делать этого?
— Потерпи, — сказал я. — Я знаю, тебе больно, но страшного, я думаю, ничего. Скорее всего, у тебя сломана нога. Что вы делаете в таких случаях?
— Когда корр повреждает ногу, он ждет, пока кости не срастутся снова.
— А долго они срастаются?
— Очень долго. Иногда целый день. Или ночь.
Мне даже некогда было улыбнуться. Потом.
— Хорошо, Варда, лежи спокойно. Ты можешь говорить или тебе слишком больно?
— Теперь могу, Юуран.
— Ты хотел встать на ноги, потому что я угадал, так? Неживые хотели знать, где находятся ближайшие развалины к Зеркальным стенам.
— Да.
— А после этого они вскоре начали объяснять вам, что ваш долг — помочь эллам.
— Да.
— Спасибо, корр. Лежи, страдай, Варда. И находи удовлетворение в том, что сломанная нога очень, в сущности, невысокая плата за те глупости, которые ты по недомыслию сделал. А я должен подумать немножечко.
Когда я был совсем маленьким, мама принесла как-то красивую коробку, в которой были сотни разнообразных и разноцветных кусочков дерева. По крышке коробки брел тигр. У него было очень хитрое выражение лица. Должно быть, он что-то задумал против обезьян, которые довольно испуганно пучили на него с деревьев глаза.
— Попробуй, Юрчонок, — сказала мама. — Все эти кусочки надо сложить так, чтобы получилась вот эта картинка.
— С тигром? — спросил я.
— С тигром и обезьянками.
— А зачем?
— Как зачем? Чтобы была картинка.
— Такая же, как эта, с тигром и обезьянками?
— Да.
— А зачем вторая картинка, если и на этой тигр задумал что-то против обезьянок?
— Ты не понимаешь, из этих кусочков сложить картинку трудно, для этого нужно терпение.
— А подавно зачем тогда складывать?
— Ты бываешь невыносим, — пожала плечами мама.
Головоломку мы так никогда и не сложили. Зато сейчас, лет через двадцать, я упорно складывал другую головоломку, и кусочки ее ложились рядом друг с другом, образуя картинку вовсе не похожую на хитрого тигра, который забавно топорщил усы, и суетливых обезьян.
Итак, робот, которого они назвали для моего удобства Шестым, случайно нашел развалины. Эти развалины каким-то образом заряжали их энергией и освежали память.
Неживые неглупы. Не знаю, какую часть интеллекта они потеряли за время тихого угасания после Великого Толчка, но и того, что осталось, им хватило кое для каких выводов. Прежде всего, очевидно, они поняли, что развалины, во всяком случае, те, что нашел Шестой, сохранили какой-то источник энергии. Судя по всему, она как-то связана с гравитацией. Эта энергия когда-то подчинялась их хозяевам. Это было ясно хотя бы из того, что их тела воспринимали эту энергию.
Если в глубинах одних развалин теплится источник энергии, когда-то созданной их хозяевами, вполне может быть, что другие развалины скрывают под собой более мощные источники. Эллы, например, летают. Если бы они могли летать всегда и везде, это значило бы, что они обладают потребной для этого энергией. Если они летают лишь у своих стен, да и то в определенных местах, это значит, что именно там сила тяжести каким-то образом ослабляется настолько, что позволяет им отрываться от земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
