Кот молча прошмыгнул мимо нас, сделав это исключительно по кошачьи, на всех четырёх лапах.
— Пойдём и мы, сынок.
В комнате я сразу достал пластиковый стол и три таких же белого пластика стула. Ну да, за письменным столом чай пить можно, не удобно только. Чашки, заварной чайник на пузатом самоваре литра на три, и тарелку с заварными пирожками.
— Хм. Думаешь, чая мы не дождёмся? — задумчиво хмыкнул папа, — а давай ка, поставь еще пару стульев, а ты Рыжик зови Шишку и Нифонта, мужские разговоры поведём.
Мы уже тянули по второй кружке ароматного чая, Шишка добавил в заварник травки, напиток получился одуряюще духмяный и вкусный, поэтому я уже примерялся к третей, когда в комнату попой вперёд вошла Лина, неся перед собой большой разнос с выпечкой и чаем. Повернувшись она вздрогнула от неожиданности, до сидящего на стуле Нафани осталось не более метра, ещё чуть-чуть и домовой мог запросто получить по голове.
— Ой, — Лина аккуратно обнесла ношу вокруг домового, замершего с неестественно вывернутой головой, и поставила разнос на пластиковую поверхность. — Я наверное вам помешала, сейчас уже ухожу.
Глазки девушки быстро, быстро, обежали всех пятерых, на миг задержались на Рыжике, точнее на стуле под ним, для него я достал детский стульчик, и теперь наш бельчун гордо восседал за столом с маленькой чашкой в руках.
— Ну я пошла?
— Иди уже любопытная — папа, улыбнувшись, отхлебнул из чашки, — у нас тут мужские разговоры, девице здесь не место.
— Ну раз ничего не надо тогда я пошла?
— Иди уже. — Воскликнули, в два голоса, мы с папой.
— Ох и любопытная. — Проговорил отхлюпывая из чашки Шишка, ну чистая мавка.
— Так она с пелёнок такая – Добавил Нафаня, давая мне пищу для размышлений. Это получается он с нашей мамой с самого рождения сестёр.
— А что, в твоём лесу и мавки есть? Вплёл в разговор свой вопрос папа.
— Конечно есть, как не быть, — леший степенно отхлебнул из чашки, — у водяного русалки, у лешака мавки, всё по Покону.
— А что, за две избы? – спросил я Нафаню.
— Это у Шишки надо спрашивать, я их только чую, мне пока в них ходу нету.
— Ну Шишка, что скажешь? – переадресовал я вопрос.
— Одну охотники поставили, из лесного народца, что на деревьях живут, а за другую я и сам ничего не знаю, давно стоит, ещё с тех времен, как первое семечко прижилось, дав рост новому лесу, это было, считай сразу, после большой войны.
— Войны? – Я в удивлении оторвался от вкуснючего печенья с корицей, принесённого Линой.
— Той самой, от которой новый счёт ведётся, от Сотворения Мира.
Я поражённо замолчал, переваривая услышанное. Это, что же получается, более семи с половиной тысяч лет назад была война, такая после которой отсчет заново стали вести. Новость никак не хотела укладываться в голове, и я не сразу услышал вопрос отца, о чём это они?
— Что я пропустил? – и на удивленное лицо родителя, чьи брови застыли домиком в немом вопросе, уточнил, — я это… Задумался в общем.
— У него в лесу стоит дом прошлой эпохи, а он о всякой херне думает, — от отца полыхнуло раздражением, как и всегда, когда я начинал читать в облаках.
- Так, и чего сидим, — я решил сместить внимание окружающих с себя на более практичные мероприятия, — пойдём посмотрим. Шишка ты ж поди, и короткую тропу туда знаешь?
— Знаю, — вздохнул он, только идти придётся вокруг Деревни на Деревьях, а меня там не любят.
- А где тебя любят, Деревяха стоеросовая. — хмыкнул домовой.
Лешак на подначку никак не отреагировал, из чего я сделал вывод что это он оскорблением не считает.
— А чего меня любить, мне и без них хорошо.
О том, что ему и без нас хорошо, все предпочли не заметить, хоть и ворчал он себе под нос не сказать, чтобы и тихо.
— Сколько по времени — спросил папа, посмотрев на часы.
— Ну вокруг деревни минут двадцать пять, а в лесу время моё, сколько надо столько и будет.
— Это как? «Сколько надо», — я в очередной раз словил диссонанс который когнитивный.
— Время выдумали вы люди, обозвав им простое условие возможности изменений, целую теорию относительности придумали.
— О теории потом – отец не дал мне узнать интересное – не уходи от темы. Время сейчас почти четыре утра, получается за час обернёмся.
- Ну тогда пошли. — Я первый встал из-за стола — веди давай, Сусанин.
— Я Шишка, — буркнул Лешак, вставая со стула, лаская рукой свеженький побег, пробивший себе дорогу из пластиковых недр.
— Нифонт ты с нами, — отец тоже поднялся со стула и оттопырив нагрудный карман, обратился к домовому, — чувствую, без тебя нам не обойтись.
— Кудыж вы без меня, — Нафаня высоко подпрыгнул, или даже взлетел, и уменьшившись в полёте, четко приземлился прямо в карман папе, — мы домовые, а не всякие там, мы в жильё завсегда первые должны входить.
В лесу было сумрачно и свежо. Мы всей честнОй компанией собрались возле огромного ствола, чьи хвойные лапы не давали проникнуть ни крошечке света. Место под, будем называть это дерево сосной, больно иголки длинные, освещалось большими светлячками, расположившимися на ветвях, красивой елочной гирляндой освещающей все вокруг. Ветки в светляках уносились в такую высь, что сливались в единое световое пятно, где-то там, на недоступной восприятию, высоте. Толстый слой сухих иголок, дорогим матрасом, проминался под моим весом, в паре метрах от ствола, хотя какой там ствол, это больше похоже на деревянную стену, диаметр ствола был огромный, вообще не поддающийся оценке с такого близкого расстояния. Мы с отцом, с удивлением оглядывались, впитывая в себя новые впечатления, не
