К огромному удивлению Алмита, адепт с грехом пополам воспроизвел формулу и даже сумел ее обосновать, над чем безуспешно бились три поколения магов. Формула носила гордое название Родожской Аксиомы, была выведена абсолютно случайно и доказательству не поддавалась. Темар об этом не знал, и впервые за двести лет аксиома была доказана. Растерянный Алмит попытался возразить, адепт и аспирант дружно испещрили доску столбиками цифр и знаков, но лишь окончательно запутались в расчетах.
– Ладно, садись. Ничья, – сдался аспирант. – Ну что ж, непутевые чада, откройте конспекты. Новая тема.
Доска мигнула, и на ней высветился ряд формул под номерами. Вооружившись белым узким лучом, выскользнувшим из указательного пальца, Алмит четкой скороговоркой стал давать пояснения. Суть урока сводилась к заклинанию, с помощью которого можно было превратить противника в камень, имея при себе зуб василиска.
Зуба у Алмита не было, а без него адепты представляли себе механизм заклинания весьма смутно. Законспектировав формулы, класс загудел, как улей. На заднем ряду резались в карты, на переднем – в рунные кости, я старательно выцарапывала на парте стих следующего содержания: «Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак». Темар решительно поднял руку.
– Да? – возрадовался приунывший было Алмит.
– Хотите, я принесу вам зуб василиска? – предложил адепт. – И вы покажете нам заклинание.
Все мы знали, где можно достать пресловутый зуб. Но только Темар набрался смелости предложить такое преподавателю. В классе воцарилась тишина, тяжелая и липкая, как грозовая туча.
Но громов и молний не последовало. Алмит потеребил свиток с отметками, пощипал рыжую бородку и неуверенно пожал плечами. Темар щелкнул пальцами и исчез в клубе дыма, отчего обитатели соседних парт захлебнулись безудержным кашлем.
– Надо сказать ему, чтобы потренировался где-нибудь в чистом поле, – буркнул Алмит, разгоняя дым свитком. – Гадость преизрядная, будто пук свиной щетины спалили.
Телепортацией на короткие дистанции владели все адепты. Я же боялась этого заклинания как огня и прибегала к нему лишь в самом крайнем случае. Лучше уж я несолидно пробегусь по коридору, чем рассыплюсь на мириады частиц, рискуя лишиться половины при сборке.
Не прошло и трех минут, как в аудиторию ворвался взбешенный Учитель.
– Опять! – возопил он с порога. – Наступит когда-нибудь конец этому беспределу, я вас спрашиваю?
Мы благоразумно молчали. Алмит тактично отступил в угол, не мешая коллеге высказаться.
– Безобразие! – остановившись у кафедры, безответно взывал к нам Учитель. – У меня сердце кровью обливается при воспоминании о музее Неестествознания! Редкостные экспонаты гибнут по вине адептов! Вместо того, чтобы выносить из музея знания, они выносят оттуда фрагменты чучел! Кикимора лесная ощипана на амулеты! Когти мавки болотной повыдерганы на приворотные зелья! У грифонов не осталось ни единого пера! Только что, буквально средь бела дня, из пасти василиска выбили последний зуб! Я не знаю, кто и зачем это сделал, но негодяй будет наказан по всей строгости закона!
На середине его гневного монолога дверь распахнулась, лязгнув о косяк, и в аудиторию с торжествующим криком: «Принес!» – ворвался Темар.
– Что принес? – Учитель ловко перехватил адепта за воротник, развернул лицом к себе.
– Благую весть! – не смутился Темар. – В столовой на второе – пироги с яблоками!
– А в руке у тебя что?
– В какой руке?
– А вот в этой!
Пока Учитель пытался разжать стиснутые пальцы левой руки Темара, парень правой, из-за спины, выбросил зуб. Алмит беззвучно сделал мягкий шаг вперед и накрыл зуб подошвой сапога.
Темар подчинился. В кулаке адепт прятал мятую шпаргалку, при помощи которой столь блестяще выдержал испытание у доски.
– Посмотрим, как вы завтра экзамен сдадите, – остывая, пригрозил Учитель, обвел класс долгим проницательным взглядом, кивнул Алмиту и вышел. Старый маг никогда бы не позволил себе испариться на глазах у адептов, считая подобную волшбу показухой чистой воды.
Алмит вздохнул, покосился на закрытую дверь и нагнулся за зубом.
– Итак, приступим, – сказал он, кидая зуб в колбу с желчью вурдалака. Жидкость радостно вскипела. – Внимайте, непутевые чада, и запоминайте хорошенько, ибо если этот зуб действительно последний, как утверждает наш многоуважаемый Магистр Деянир, то повторения опыта не последует. А вообще не нравится мне эта история с музеем, что-то там неладное творится. У василисков четыре зуба, два занятия я уже провел, значит, должен был остаться еще один. Что, спрашивается, будет делать четвертая группа, сиречь алхимики? А ну, быстро, сбегайте за ними, проведем объединенное занятие. Кхе, кхе-е!!! Тьфу ты, леший, вонища-то какая! Откройте окна! Надо обязательно сказать ему, чтобы потренировался на свежем воздухе!
* * *
После лекции Темар догнал меня в коридоре:
– Вольха, стой, дело есть!
Я насторожилась. Худенький, невысокий, вечно всклокоченный и задиристый, как молодой петушок, Темар обладал воистину магическим даром как влипать в неприятности, так и подстраивать их другим. С него станется втащить на школьную крышу живую корову, зачаровать соседское перо на лекции, чтобы из-под него незаметно для пишущего выходила нецензурная брань, подкинуть в кастрюлю синюшную кисть мертвеца, украденную из практикума по некромантии, а то и наложить на общественную уборную заклинание прилипания. Выдать разрешение на голову неубитого дракона – тем более. Меньше всего Темара беспокоили последствия его шалостей, и если раньше я частенько составляла ему компанию, то по возвращении из Догевы, к радости Учителя, взялась за ум, то есть перешла на более продуманные и магически изощренные шутки.
Не обнаружив на моем лице должного восторга, Темар тоже напустил на себя серьезный, таинственный вид.
– Вольха, – вкрадчиво начал он, – ты не хочешь немного подработать? По специальности.
– Хм, – неопределенно отозвалась я, на ощупь перебирая пальцами содержимое кармана. Две монетки помельче, одна покрупнее. Либо обед в корчме, либо ужин. В бесплатную школьную столовую старшекурсников загоняла только крайняя нужда – заклинания, наложенные на перловую кашу вместо специй, трухой хрустели на зубах. Мы распознавали их, как тертый жизнью тролль-наемник распознает в поданном ему кролике тонкий привкус кошатины. Вроде и вкусно, но есть невозможно.
Темар между тем вытряхнул из кошеля на ладонь пять полновесных золотых кладней.
– Вот, всей группой скинулись. Бутыль нужна к завтрашнему утру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
