ей прямо в лицо. Такое происходило не слишком часто. В обычных обстоятельствах она спросила бы разрешения у Женевьевы, но изобретательница отсутствовала. Она бросила свою бедную тетку в таком состоянии, и та страдала.
— Былая Лефу, — вежливо сказала леди Маккон, — у меня есть уникальная возможность предложить вам… я имею в виду, что могу… Ох, гори оно все синим пламенем, хотите, я проведу экзорцизм?
— Смерть! Смерть? Ты спрашиваешь меня, хочу ли я смерти, бездушная? Хочу ли я не существовать вовсе?
Призрачная дама завертелась, как юла, устремившись по спирали к потолочным балкам лаборатории. Усики ее бесплотного тела взвихрились вокруг нее, как перья одной из самых раздражающих Айвиных шляп. Зависнув высоко под потолком, былая Лефу призадумалась.
— Я свое отслужила. Я учила. Немногие могут это сказать. Я касалась жизней. Закончила со всеми. И делала то же самое после смерти, — она сделала паузу и плавно спустилась ниже. — Не то чтобы я люблю детей. Что может поделать призрак? Вот и моя племянница, моя милая умная девочка увлеклась той кошмарной женщиной. Все, чему я ее учила, исчезло. Потом этот мальчик. Он в точности как его мать. Себе на уме. Кто мог подумать, что я вообще возьмусь учить дитя мужского пола! И вот пожалуйста. Только посмотри, до чего все дошло. До смерти. Моей смерти! И бездушная предлагает мне помощь. Ненормально. Все это ненормально. Запредельная девчонка, ну какой мне с тебя толк?
— Я могу дать вам умиротворение, — заломила бровь леди Маккон. Право слово, болтовня призрака на грани фазы полтергейста — это ужас какой-то.
— Мне не нужно умиротворение. Я хочу надежды. Ты можешь дать мне ее?
Алексия сочла, что сочувствие завело ее слишком далеко.
— Ладно, похоже, мы с вами забрели в какие-то философские дебри. Былая Лефу, если вы предпочитаете отказаться от моей помощи в вопросе вашего существования или отсутствия такового, я, пожалуй, пойду. И постарайтесь не завывать так громко, не то вас услышат с улицы наверху и вызовут БРП. А Бюро, сказать по совести, не нуждается в дополнительной работе во время полнолуния.
Призрачная дама поплыла вниз. На миг она опомнилась, пришла в себя, оставила французский и заговорила по-английски со своим обычным сильным акцентом.
— Нет, погодите. Я буду… Что же я буду? Ах да, я покажу. Идите за мной.
И она медленно двинулась через комнату. Ей не было дела до препятствий, она просто плыла по прямой линии, не озадачиваясь тем, чтобы огибать устройства, детали и инструменты мадам Лефу. Более солидная во всех смыслах этого слова Алексия неуклюже пробиралась следом за ней. Несколько раз она теряла призрак из виду, но в конце концов все-таки оказалась в углу громадной комнаты рядом с большой бочкой. Та лежала на боку и была отмечена эмблемой весьма уважаемого производителя маринованного лука.
По мере приближения к бочке былая Лефу становилась все более и более плотной, пока не стала почти такой, как раньше, — какой Алексия впервые увидела ее почти полгода назад. Эта высокая, сурового вида худощавая женщина в старомодной одежде и очках в маленькой оправе заметно походила на мадам Лефу. Возможно, у нее тоже когда-то были ямочки на щеках.
Тут стоны и причитания звучали куда громче, хотя все еще казалось, что они доносятся с некоторого расстояния. Их сопровождало эхо, и потому казалось, что они раздаются на дне какой-то шахты.
— Приношу свои извинения. Я не могу это прекратить, — сказала призрачная дама, увидев, что Алексия поморщилась.
— Да, не можете. Ваше время пришло.
Призрачная дама кивнула — теперь, когда ей удалось более-менее привести себя в порядок, это движение можно было разглядеть.
— Женевьева дала мне долгое посмертие. Мало кому из призраков настолько повезло. Обычно в их распоряжении считаные месяцы. У меня были годы.
— Годы?
— Да.
— Она поистине замечательная женщина, — сказала потрясенная Алексия.
— Вот только влюбляется слишком часто и слишком легко. Я не смогла преподать ей этот урок. Она слишком похожа на своего отца. Думаю, она и вас немного любит. И полюбила бы сильнее, дай вы ей такую возможность.
Разговор снова ушел куда-то в сторону. Когда имеешь дело с призраками, такое часто случается: свои слова они контролируют не больше, чем свои формы.
— Но я же в браке!
— Как и все лучшие люди. А еще этот ее сын.
Леди Маккон опустила глаза на свой живот.
— Каждому следует любить своего ребенка.
— Даже если это сумасбродное создание рождено другой женщиной?
— Тогда в особенности следует.
Призрачная дама испустила сухой смешок.
— Ясно, почему вы подружились.
Именно задумавшись о сердечных делах Женевьевы (Алексии пришлось признать, что обычно она изо всех сил старается этого не делать, потому что ее до нелепости захватывал сам процесс), леди Маккон смогла прийти к определенным выводам. Конечно, это произошло недостаточно быстро, потому что стоны становились все громче и приближались. Даже такой призрак, как былая Лефу с ее силой характера и психической стабильностью, не может сопротивляться гибели, когда она предрешена.
Алексия спросила:
— У Женевьевы какие-то неприятности?
— Да, — едва слышно раздалось в ответ. Призрак мелко дрожал и подергивался, будто ехал верхом на плохо отлаженной паровой машине.
— Механизм, который она собирает, — это ведь не правительственный заказ?
— Нет.
Призрачная дама, не переставая вибрировать, начала вращаться. От нее снова потянулись усики, поплыли прочь по воздуху, унося клубы ее сущности. Ноги исчезли почти полностью. Пока Алексия наблюдала, одна рука былой Лефу отделилась и двинулась в ее сторону. Леди Маккон попыталась уклониться, но рука преследовала.
— Это что, какое-то приспособление, которое может вломиться в дом, да? Или во дворец?
— Да. Так не похоже на мою племянницу — создавать такую грубятину. Но порой мы, женщины, впадаем в отчаяние, — крики становились все громче. — Правильный вопрос, бездушная. Вы не задаете мне правильного вопроса. А наше время почти вышло, — вторая рука тоже отделилась от призрака и полетела к Алексии. — Бездушная? Кто ты такая? Почему ты тут? Где моя племянница?
— Это ведь вы задействовали сеть взаимодействия призраков, не правда ли? Вы послали мне известие, былая Лефу? Про убийство королевы?
— Да-а-а-а, — протянула призрачная дама.
— Но с чего бы Женевьеве захотелось вдруг убить…
Алексия прервалась на середине фразы, потому что былую Лефу разорвало на части — так разлетается, врезавшись в дерево, гнилой помидор. Призрачная дама бесшумно взорвалась. Ошметки поплыли во все стороны, белый туман наполнил лабораторию, растекся по механизмам. Потом все эти фрагменты призрачного тела медленно потянулись в направлении Алексии — глаза, брови, одна конечность, другая.
Алексия не смогла сдержать потрясенный крик. Теперь
